Опера вызывали?!

Я прошла в кухню, где мама, стоя ко мне спиной, мыла посуду. Почувствовав мое приближение, она обернулась, выключила воду и очень тепло улыбнулась.

— Рассказывай, — попросила я, цепляя со стола кусочек колбаски.

— Я так понимаю, зять у нас будет из органов.

Я смутилась и даже жевать перестала.

— Он пришел три часа назад, — не стала мама держать интригу, — с цветами, серьезный такой. Нервничал. И сразу к отцу твоему. Я вмешиваться не стала, звонила тебе, но телефон был выключен. Думала, папа его выгонит, а они коньяк открыли.

— Тот самый, — выдохнула я, опускаясь на стул, — я так его люблю, мам.

Призналась — и стало легче.

— Я вижу. И он любит, это видно, дочь. Даже Павла смог убедить, ты же знаешь нашего папу.

— Ты правда так думаешь? — с надеждой спросила я, поднимая глаза.

— Я уверена. И что-то мне подсказывает, что зять свататься приходил, вот только немного силы не рассчитал, а в таком состоянии не сообразил кольцо достать.

Я сглотнула и обняла себя руками. Сердце билось как сумасшедшее, а я захлебывалась собственным счастьем. Пришел к отцу, не побоялся.

— Он мне нравится, Лиль, — продолжила мама, — хороший парень, соглашайся.

— Я…

— Иди, я уберу со стола, — тепло произнесла мама.

Я поднялась и на негнущихся ногах потопала в спальню. Женя крепко спал, перевернувшись на бок. Я переоделась, постоянно косясь в его сторону, подумала и нырнула к нему под одеяло.

— Пельмешка, — выдохнул он, удобно подгреб меня под себя, обнял, уперся подбородком мне в макушку и снова уснул.

А я не могла. Не могла дождаться утра, чтобы сказать ему то, что очень хотела.

Сказать, что устала сомневаться, думать, бояться. Что влюбилась в невыносимого опера. Что он теперь только мой личный и больше ничей.

Засыпала и снова просыпалась в его объятиях. Сама теснее прижималась, когда он расслаблял руки, и утыкалась носом ему в грудь.

А когда он утром открыл глаза, округлил их, пытаясь понять, где находится, выпалила:

— Я люблю тебя!

Глава 48

Глава 48

Женя

Болело все. Чувство было, что вчера вечером по мне от души поездил асфальтоукладчик. Туда-сюда, туда-сюда. Последнее, что я помнил, — допрос, устроенный мне Павлом Ивановичем. Я даже подумал, что он из наших — так профессионально и четко он задавал вопросы.

— Я люблю тебя! — услышал я тихий голосок.