Опера вызывали?!

Скинула обувь и быстрым шагом прошла в кухню, ожидая там увидеть как минимум бездыханное тело Громова, из которого папа уже делал чучело как боевой трофей.

Встала на пороге, не успев поймать упавшую на пол челюсть. За обеденным столом сидели папа и Громов. Пьяные в зюзю!

В вазе на подоконнике стоял огромный букет, стол ломился от закусок, а эта пьяная парочка твикс… Даже не обратила на меня внимания!

— Женя! — позвала я.

Громов медленно обернулся, с трудом сфокусировался на мне, а я заговорщицким шепотом спросила у стоящей рядом мамы:

— Что здесь происходит?

— Лилечка… — умилился Гений, когда наконец его взгляд остановился чуть левее меня.

Подозреваю, что отец упоил его так, что у опера двоилось в глазах.

— Пап, — позвала я.

Отец сидел за столом, удобно опираясь щекой на кулак и мечтательно смотрел куда-то вглубь себя. Сколько же они выпили?

— Лилечка, я пришел… — с трудом выговорил Женя.

Его язык заплетался, а сам опер с трудом удерживался в вертикальном положении.

— Я вижу, что пришел, — согласилась я.

Неожиданно Гений поднялся, бухнулся на колени и пошатнулся.

— Прости, пельмешка, я такой пьяный, — шатаясь, как мачта корабля в шторм, повинился опер.

— С кем не бывает, — нервно хмыкнула я.

— Но я… В общем, люблю тебя. Сильно-сильно, — душевно произнес он, прикрывая глаза.

Я испугалась, что сейчас он так и уснет — стоя на коленях в центре нашей кухни, но Женя оказался крепким орешком.

— Я… — он снова покачнулся.

— Жень, тебе бы поспать, — робко предложила я.

Неожиданно отец грохнул кулаком по столу и гаркнул:

— Молчи и слушай! И не вздумай отказаться! Довела мужика до ручки!"

"— Я? — округлила я глаза.

— Молчи, Лиля! — приказал папа и снова ушел в себя.

— Я с тобой быть хочу, — найдя поддержку в лице очень тяжелой артиллерии и благодарно обернувшись в сторону папы, продолжил Женя, — верь мне, а?

— Верю, — выдохнула я и подошла ближе.

Протянула руку, зарываясь пальцами в его волосы и блаженно выдохнула.

— Пойдем спать, Жень? Завтра поговорим.

Обернулась через плечо к маме, взглядом прося поддержки.

Громов с трудом поднялся, вздохнул, взял меня за руку и позволил увести его в мою комнату.

Упал на кровать, распластавшись на ней, как снежинка, и тут же уснул. Я заботливо накрыла его одеялом, прислушалась к тишине в квартире и пошла выяснять, что у нас случилось.

Вышла в гостиную и только в тот момент заметила еще несколько букетов, которые расставила мамочка. Ваз не хватило, и цветы стояли еще и в трехлитровых банках.