Опасный министр

Но здесь совершенно точно вкуснее, чем в пафосном ресторане, в котором мы обедали с Самойловой.

— У меня уже болит живот, а я не могу перестать есть эти прекрасные креветки, — хнычу.

— Они тебе в Москве сниться будут.

— Как ты нашел это место? Мне сложно представить, что нога российского чиновника может добровольно переступить порог китайской забегаловки.

— Мне это место показала одна местная жительница в мою самую первую поездку в Пекин. С тех пор я всегда сюда прихожу, когда бываю в Пекине.

Я прищуриваю глаза в подозрении.

— «Одна местная жительница», ты сказал?

— Да. Была у меня давно подруга-китаянка.

Ярослав забрасывает руку мне на плечи и притягивает к себе.

— Ревнуешь? — спрашивает на ухо.

Я молчу. В груди неприятно щемит от осознания того, что у Никольского была какая-то китаянка. За соседним столиком как раз сидят несколько местных девушек, я перевожу взгляд на них. В азиатках есть что-то свое особенное, я заметила, что у большинства из них длинные густые волосы, но…

Яр глухо смеется мне в шее.

— Она была подругой, — делает акцент на последнем слове. Его руки крепче смыкаются у меня на талии.

— Мне все равно, — стараюсь произнести, максимально безразлично.

— Да неужели?

Он продолжает идти дорожкой из поцелуев по моей коже. Я хочу отстраниться, но Ярослав не даёт это сделать.

— И откуда же у тебя взялась подруга китаянка? — язвлю.

Снова смеется, при этом продолжая меня целовать.

— Она была моей однокурсницей. Приехала учиться в Москву по программе обмена студентами. Проучились с нами семестр и вернулась обратно в Китай. Когда я первый раз приехал в Пекин, написал ей, и она провела мне экскурсию по городу.

Показала это место.

— А почему ты сказал, что она «была» твоей подругой? Вы больше не общаетесь?

— Лет семь назад она выиграла грин-карту и эмигрировала в США.

— Ясно.

Ладонь Ярослава пробирается мне под кофту и гладит живот в то время, как губы продолжают целовать тонкую кожу на шее.

— Перестань, — прошу, но не сопротивляюсь.

— Поехали в отель? Следующие два дня будут очень сложными, но ещё сегодня мы можем быть друг с другом, не думая о делах.

Дела… Да, о них нужно помнить, когда Яр вот так меня держит и целует.

— Поехали, — говорю.