Ониксовый шторм

Ксейден напрягся:

– Ты уверена, что это мудрец?

Я кивнула:

– Он приставил к моему горлу меч Тиррендора и требовал, чтобы я ему что-то принесла. Мое подсознание словно пытается предупредить, что они собираются использовать против меня тебя.

– Что еще?

Я почувствовала пальцами, что его сердце забилось быстрее, и заморгала, пытаясь вспомнить.

– Я не могу объяснить, откуда я это знаю… Я же видела очертания города издалека, но последние пару раз мы были у стен Дрейтуса.

– Ты уверена? – Его глаза округлились.

– Обычно очень темный, но я точно разглядела, что он стоит посреди плато и высокий, тянется к небу. И в его центре спиралевидная башня.

– Это Дрейтус. – Ксейден опять задышал чаще.

– Что не так? – Я коснулась рукой его шеи.

– Что еще? – Он погладил меня по бедру.

Ксейден был удивительно настойчив, но, если это могло помочь ему рассказать, что беспокоило его самого, я была готова подыграть.

– Сегодня кошмар был… странный. Что-то было иначе.

– Иначе как?

– Когда мудрец отпустил меня, я на секунду почувствовала искушение зачерпнуть силы из земли, и когда я посмотрела вниз… – Я уставилась на шрам на руке Ксейдена.

Ксейден молча смотрел на меня, и меня начала охватывать тревога.

– Почему ты так на меня смотришь?

– Потому что это была моя рука.

Мои пальцы соскользнули с его шеи.

– Я только что это сказала.

Он сел, и я повторила его действие, прижав простыню к груди.

– Это была моя рука, – повторил Ксейден. – Ты была в моем сне.

* * *Это же было невозможно, не так ли?

Два часа спустя я рассказала каждый свой сон с участием мудреца, который только смогла вспомнить. Ксейден видел все эти сны до единого. Этому должно было быть какое-то разумное объяснение.

– Ты думаешь, мы видим один и тот же сон? – медленно спросила я.

Я сидела посреди кровати, накинув на плечи одеяло, а Ксейден, в одних пижамных штанах, мерил шагами нашу маленькую спальню. Его поведение напомнило мне о Сгаэль на Гедотисе.

Возможно ли вообще делиться снами? Это был какой-то эффект нашей связи?

– Нет, это мои сны. – Он потер подбородок. – Они снились мне по меньшей мере раз в неделю после Рессона и стали сниться чаще после Басгиата. Но я почти никогда не осознаю, что это кошмар, пока сплю.