Она моя…

Интересно, знает ли об этом Васель…

– Вы идете на фоне каких – то огромных дверей…

Значит, вопрос с тем папарации у ресторана он не решил, как говорил.

Продолжая разговор с шефом по громкой связи, Влада экстренно залезла в свой Фейсбук и присвистнула – в запросах в друзья у нее значилось несколько тысяч человек. Взгляд упал на последнюю ее фотографию в ленте, сделанную тысячу лет назад, она мало пользовалась соцсетями и тем более редко что- то выкладывала. Это фото было здесь еще со студенческих лет –  она мило улыбается на фоне Мечети Омейядов.

Она сглотнула. Начальник что- то продолжал говорить, но от шока она не слышала последних слов.

– Простите, открыла свой Фейсбук и офигела от того, сколько хейтеров приобрела.

– Да в сущности, ничего. Только вот не верят в твою уникальность и профессиональность как журналиста, записывают тебя к нему в любовницы… –  коллега сделал многозначительную паузу, явно ожидая от Влады как минимум оправданий, а скорее всего, громкого признания. Она так и видела, как не успели бы они закончить разговор, он бы начал выдавать новости в стиле «приближенный к журналистке конфиденциальный источник сказал»… вот уж нет… Только этого не хватало.

– Если Вы ждете каких- то моих комментариев, то их не будет. Все банально просто. У нас общие друзья еще со времен стажировки. Они помогли все организовать. Так что сенсации не будет, увы… –  Она заранее продумала этот ответ, как минимум предвидя вопросы от коллег, кому такая журналистская удача, несмотря на все усилия, так и не улыбнулась.

– И что мне теперь делать со всем этим дерьмом? –  в сердцах произнесла девушка, продолжая листать свою ленту. Васель был одним из самых ненавистных фигур в сирийском политистеблишменте среди оппозиционеров. Просто потому, что по праву рождения имел все то, о чем они так мечтали и прикрывали эти мечты громкими лозунгами о демократии и свободе… Не случайно все противники режима так на нее обозлились.