Она моя…

Неотъемлемая черта истинных аристократов, тех, кто познал власть, роскошь и достаток еще с детства, родился с серебряной ложкой во рту, это постоянная вежливая снисходительность с теми, кто ниже. В этом и проявляется их невыносимое и такое ненавистное превосходство. Когда хозяин умирает от воткнутого верным слугой в сердце по самую рукоять кинжала, в его глазах всегда застывает немой вопрос «за что»… За это… Иногда легче принять грубость и бесцеремонность, чем снисходительную вежливость…

– Извини, Васель, не предупредила тебя.

– Так в чем проблема, возьми мой планшет, какая разница, откуда вещать…

– Нет, извини. Во – первых, я не помню своего ника, а дома в компьютере он забит у меня на автомате, я же не могу зайти под твоим. А во – вторых, уж прости, но мне надо хотя бы немного подготовиться к теме, я даже не помню, о чем там речь… Вчера времени на это так и не нашлось.

Выдавила из себя улыбку, чтобы хоть как – то ослабить его бдительность. Этот человек видел ее насквозь. Наверняка, он почувствовал фальшь…

Подошел вплотную, убрал выбившийся локон за ухо, внимательно вгляделся в глаза.

– Все хорошо, хабибти? Мне кажется, что ты бежишь от меня… – тихо и вкрадчиво.

– Все хорошо, –  Влада коснулась его губ, потому что ее натянутую улыбку он бы заметил, слишком близко, слишком глаза в глаза… А поцелуй… Как бы это ужасно ни звучало, ее поцелуй оставался искренним.

– Я отвезу тебя, дай мне две минуты…

Влада молча кивнула.

– Может хотя бы кофе? – спросил он.

Она опять кивнула. Пусть будет кофе. Главное, чтобы не было никаких вопросов…

Сегодня этот дом ей уже не казался таким сказочным. Он давил на нее, подавлял, пугал… Словно со всех его углов на нее смотрели тени прошлого.

– Сегодня вечером у меня дела, но завтра давай проведем день вместе. Может съездим на конезавод? Покатаемся? Давно не навещал своих лошадей…

– Съездим на конезавод, –  ответила она, в душе беззвучно смеясь и рыдая одновременно. «У него дела». Конечно, дела в каком – то «Кав де Беф». Она ведь прочитала это в их переписке….

– Ты немногословна, Влада, –  сказал он ей, несясь по пустынному утреннему городу.