Она моя…

Собрав все силы в кулак, подошла к двери, как можно элегантнее (как она думала) постучалась и, выдержав паузу, повернула ручку. Шаг. Казалось, что стук ее сердца раздается по всему дому. Еще шаг. Она внутри. Тише. Тише. Спокойно, дура. Закрывает за собой дверь и поднимает глаза.

За большим столом напротив нее сидит Он… Если бы перед ней выстроили три сотни молодых сирийцев, она бы с легкостью выбрала именно его. Даже если бы никогда его раньше не видела, она бы его узнала… Узнала, даже если бы он был в лохмотьях, а не в дорогой одежде… Именно этого умопомрачительного незнакомца, обворожительная, лукавая улыбка которого заставила ее сердце совершить тройной сальто мортале.

– Вдох- выдох, вдох- выдох.

***

Он смотрит нагло и открыто. Оценивающе. Лениво. Вальяжно.

Она стоит, борясь с сердцебиением, которое уже в горле. Бежать, бежать отсюда. Провалиться сразу на первый этаж со стыда.

– Сегодня скверный день. Но это было забавно, –  начал он на почти идеальном русском, –  увидел в камеру девушку в платье «а- ля трахни меня» у моей казармы, да еще и устроившую такой цирк.

Почему- то его дерзкие слова и вальяжный тон ее взбесили и тем самым немного успокоили. Значит, ее игра оказалась не так паршива. Это осознание словно придало внутренней мотивации. Откуда- то появилась уверенность в себе, какая- то инстинктивная, примитивная, исходящая из самого женского нутра. Она небрежно, но грациозно присела на указанный им стул.

– И то и другое, думаю, – ответила она на не менее хорошем, чем его русский, арабском.

Он удивленно, но одобряюще вскинул бровь, – в смысле?

– И дура, и смелая.

Васель засмеялся.

– Журналистка Влада Пятницкая, российское информационное агентство «Эра», –  ее представление словно окрасило в прозаичные тона их беседу.

– Журналистка? –немного с разочарованием произнес он, –  мне стоило догадаться. Русская?

– Как видите.

– И что же ты сюда пришла, журналистка? – он откинулся на стул, снова оценивающе бегая глазами по ее телу. Уже более цинично что ли.