Попаданка в семье драконов 2

Пушиночка, похлопав золотисто-зелеными глазками, с честной мордочкой мотает головой.

— Арен, чем быстрее начнем разбираться с делами, тем быстрее освободимся. — Подмигнув ему, сбегаю в гардеробную.

Но у драконов и впрямь хорошо развит хватательный рефлекс: Арен на полпути сгребает меня в объятия и щекотно дышит в шею, прикусывает.

— Р-р-р...

Драконище!

Когда я убеждаюсь, что мои сокровища надежно спрятаны в декольте, Арен вместо почти привычного полета через окно предлагает спуститься вниз.

Буквально через пару этажей становится понятно, почему: в желтой гостиной, напротив стола с нашим с Ареном оружием, сидит дедуля.

— Лера! — он бросается навстречу, обнимает крепко-крепко. — Лерусик, наконец-то ты проснулась. Я так боялся, что Великий дракон не отпустит ваши души.

— Да он... добрый, — отзываюсь с нервной улыбкой: только сейчас до меня начинает доходить, с кем и как я говорила! Как он меня на месте не испепелил за такую дерзость — просто чудо.

— Я все сделал, — бормочет дедуля, поглаживая меня по волосам, задыхаясь от навернувшихся слез.

«Как трогательно», — вздыхает Рассекающая.

«Дедушки часто бывают излишне сентиментальными», — небрежно замечает Пронзающий.

И только Хаос традиционно молчит.

— Как остальные? — я тоже поглаживаю дедулю, только осторожно, чтобы не перестараться с драконьими силушками. — Ты ребят моих видел?

— Они в надежных лапах имперского целителя. Не отпустит, пока не убедится, что они полностью оправились, — дедуля чуть отстраняется, поправляет мои волосы, нежно всматривается в лицо.

Посмеиваюсь: да, сбежать от целителя-дракона осмелится разве что такой же дракон.

Целители... ледяным уколом в сердце — воспоминание о профессоре Огнаде. Бедная миссис Клэренс и ее ребенок. Надеюсь, они в порядке. И надо...

«Арен, надо как-то отметить подвиг Огнада, ведь он добровольно стрелял из проклятого лука, он уговорил Магарет дать ему несколько выстрелов, он уговорил ее на то, чтобы проклятие действовало и на вестников тоже.

А ведь Огнад не единственный погибший, сколькие пали в той битве, сколько семей разбилось, а детей осиротело...

«Да, так и сделаем».

— Леруся... — С ресниц дедули срываются слезы, он прижимает меня к себе, шепчет.