Охотник

Капитан слушал молча, одну за другой курил папиросы. Когда Алексей закончил свой рассказ, спросил:

— Одного не пойму. Ребята в группе подготовленные были, двое знали немецкий язык. Тёртые калачи! Но они погибли, а ты уцелел. Объясни, почему?!

— Вы меня в чём-то подозреваете?

— Если был обстрел, и всем пришлось туго, почему ты один выжил и даже не ранен?

— А вы, товарищ капитан, сползайте ночью на «нейтралку», сами убитых осмотрите…

— Вот только дерзить не надо, Ветров! — повысил голос Васильев. — Я ещё не определился в степени твоей вины, а может — и предательства.

Не находя слов, Алексей от возмущения даже задохнулся. Так его ещё и в предательстве подозревают?! Группа жизнью рисковала в немецком тылу, и когда их на «нейтралке» обнаружили, ему просто повезло. Он мог быть на месте любого убитого — Петра, Женьки, Василия.

— Вот что: бери бумагу и опиши всё, как было, — капитан подвинул ему лист бумаги и карандаш.

Медленно, обдумывая каждое слово, чтобы его не поняли двояко и не истолковали его рассказ превратно, Алексей написал докладную о рейде группы.

Васильев прочитал, хмыкнул:

— Пока можешь быть свободен.

Причём слово «пока» он выделил интонацией.

Алексей встал с табуретки, вытянулся:

— Разрешите идти?

— Иди.

— Есть.

Алексей направился во взвод.

Его окружили разведчики.

— А где группа?

— На «нейтралке» полегла, на обратном пути.

Больше с вопросами к нему не подступали. Каждый понимал, что если в рейд уходили четверо, а вернулся только один, то досталось группе по полной программе.

В разведку шли парни лихие, в ней было много бывших уголовников. Они через слово произносили блатные словечки, цыкали слюной, сверкали фиксами. Но давить уголовным авторитетом, как-то притеснять других — не было такого. Каждый понимал, что во вражеском тылу от действия одного подчас зависела жизнь всей группы."

"В своём расположении разведчики вели себя более независимо, чем воины других специальностей. Их уважали, даже побаивались, но им не завидовали.

В обиду себя разведчики не давали.

Вот только жизнь разведчика на фронте была недолгой. Два, три, четыре месяца — и взвод обновлялся практически полностью. Кто-то в разведку шёл по глупости, прельстившись усиленным пайком, кто-то, как уголовники — из-за вольготной жизни, другие — за трофеями. С убитых немцев снимали часы, забирали портсигары, зажигалки, пистолеты и в своём тылу обменивали на водку или продавали за деньги.

К вечеру во взвод пришёл старшина и, пряча глаза, забрал у Алексея табельный ППШ.