Ох, Мороз, Мороз...

В приемную быстрыми шагами вышел мужчина, и Инга его вспомнила. Ее действительно Смирнову представляли.

— Паша, последний раз предупреждаю — хорошо подумай! — по шее и щекам мужчины разливалась темная краснота. — Я с тобой шутки шутить не буду, вздумаешь брыкаться — утоплю, как котенка!

Он оглянулся — Ингу, кажется, и вовсе не заметил, а вот в Лауру впился взглядом.

— Лаура, за мной!

Секретарь схватила со стола сумочку и спешно зацокала каблуками за вышедшим Смирновым. И в приемной наступила тишина.

И только их двое.

Инга замерла и даже дышать старалась как можно тише. А в голове отчаянно крутились, наскакивая друг на друга, самые разные мысли.

Так ты не из небожителей, Паша? Не родился с золотой ложкой во рту? Сам прорывался наверх? Ради этого на деньгах женился?

В последнее не верилось, но мысль почему-то не отпускала. Она отстукивала в голове, когда Инга тихонько встала с дивана и, неслышно ступая ногами в кроссовках, подошла к двери в кабинет.

Женился на деньгах.

Мне так плохо без тебя.

А вас, Штирлиц, я попрошу остаться.

А можно, я буду плюшевым мишкой, а не уточкой?

Инга перешагнула порог.

Хозяин кабинета стоял спиной, у окна. Пиджак небрежно повешен на спинку кресла. Руки в карманах брюк, плечи опущены, темноволосая голова тоже.

Женился на деньгах.

Мне так плохо без тебя.

Именно в этот момент два человека — Патрик Морская Звезда из телефона и Павел Мороз Генеральный Директор наложились друг на друга. И появился вот этот вот человек в темных брюках и белой рубашке, стоящий у окна с опущенными плечами и головой.

И Инга сделала, уже не осторожничая, еще шаг. И еще один.

Он медленно обернулся.

Они никогда не видела его таким. Упрямо поджатый рот привычен. А вот тяжелый взгляд из-под полуопущенных век опустошенными глазами — это не его. У Мороза не может быть такого взгляда.

А у Паши — вполне. Он же человек.

— Ты? — голос его бесцветен. — Что ты тут делаешь?

Не дождался ответа и снова обернулся к оконному стеклу.

Инга в несколько шагов преодолела оставшееся между ними пространство. И ткнулась носом в белую рубашку между лопаток.

— Ты все слышала? — раздалось так же бесцветно.

— Да.

— Ты все знаешь?

— Да.

— Мне не нужна жалость.

Инга вздохнула, повернула голову и прижалась к спине щекой. Руки ее обвились вокруг его груди.

— Паша, ты такой умный. Почему же ты такой дурак?

Он замер. Молчал. Не двигался.