Ох, Мороз, Мороз...

И еще она забыла имя и фамилию того мальчика из зимней смены в «Артеке». Они с ним обменялись телефонами и адресами, но толку? Все сгорело. Инга потом упрашивала родителей, чтобы они позвонили в лагерь, разузнали, сделали запрос. Но родители отмахнулись. У них тогда было много других дел и проблем, которые надо решать. Да и о чем узнавать? Помогите найти мальчика? У него черные волосы, голубые глаза и ему примерно пятнадцать лет. Смешно.

Инге было не смешно. Оставалась последняя надежда — что он сам напишет, позвонит — ведь адрес у них остался тот же, и номер телефона.

Только вот, оказывается, нет. И она не забыла. И он… появился.

Инга ничего не могла с собой поделать — смотрела на него с… почти с ужасом. Патрик Морская Звезда, с которым она познакомилась в Сети, Павел Валерьевич Мороз, ее босс, а теперь третья ипостась — ее первая любовь Павка из зимней смены в «Артеке».

Это невозможно. И, тем не менее — вот он, здесь.

— Я… — прокашлялась. — Я тогда терпеть не могла свое имя. И всем, кто меня не знал, представлялась Инной.

— Тебе и фамилия твоя не нравилась, — тихо отозвался Павел. — Ты мне ее не хотела говорить. Но пообещала, что в конце смены скажешь. А я поверил и не стал узнавать. Нормальная же у тебя фамилия.

— Мне она казалась тогда дурацкой, — хмыкнула Инга. — А ты… ты уехал до конца смены.

— Домой… домой надо было вернуться, — как-то отрешенно ответил он. Словно был еще там, в далеком прошлом.

— Срочно?

— Срочно.

— Расскажешь?

Он как-то странно мотнул головой — то ли да, то ли нет. А Инга вдруг поняла, что он точно так же потрясен открывшейся правдой. А еще — что там что-то важное, в причине его отъезда — она просто почувствовала это. Но он, как обычно, сыграл на опережение.

— Неужели мое имя ничего тебе не напомнило? — Паша повернул голову и посмотрел ей прямо в глаза.

— Я забыла.

— Обиделась, что уехал?

— Амнезия.

— Как?! — он мгновенно оказался рядом. — Как это случилось?

И Инга рассказала. Во время рассказа почему-то потекли слезы, а потом она и вовсе разревелась. Ревела и рассказывала — про пожар, про смерть отца, про секту, про болезнь и уход матери. Даже про Горовацкого и Поволяева зачем-то рассказала. Слова, как и слезы — было не остановить.