Офицер: Офицер. Тактик. Стратег (сборник)

Товарищ дайса Кодзиро вообще крестником оказался! В районе Чунцина в тридцать девятом пересеклись воздушные пути-дорожки, тогда-то и свалил Степан Палыч Кодзиро Мацумуру с китайских небес на китайскую же землю[366]. Честно говоря, Супрун и знать не знал об имени своего крестника, да вот китайские това… от же, окаянствие! Какие ж они теперь товарищи, когда насквозь — империалистические гоминьдановцы?! Вот от этих пленных гоминьдановцев японские товарищи и узнали: кто это такой умелец, который ихнего аса на землю определил? Товарищ дайса Кодзиро в первый же день Степановой командировки явился уважение выразить, да еще бутылку своей водки — саке, с собой притащил.

Ну, водка японская название свое полностью оправдала: только и слава, что водка, а так саке — саке и есть, и как бы еще — не лошадиные!

И с пайком у японских товарищей — примерно как с водкой. На завтрак летчикам — чашка вареного риса, в который сырое яйцо размешали, и всё! Всё!!! А ребятам потом петли и бочки в небе крутить! Нагрузки там — ого-го! Из иного полета вернешься — как будто вагон с песком разгрузил.

Мокрый — как мышь, руки-ноги трясутся, а тут жрать не дают нормально! Нет, его-то как раз по нормам КВФ кормят — слова не сказать, но ведь за мальчишек же страшно делается!

Супрун усмехнулся, вспомнив, как он ругался со своим «крестником» из-за дохлых пайков японских истребителей, как заставил однажды, как говорится, «личным примером», щуплого тюи Курое[367] съесть целую банку тушенки. Тот жалобно лупал своими раскосыми глазенками, но покорно ел, запихивал в рот мясо, жир, желе, смешно зажав в кулаке ложку, и часто-часто дышал, если вдруг раскусывал горошину перца.

Зато потом, в полете на учебной спарке, Супрун прогнал Курое через настоящие, «взрослые» перегрузки, от которых даже у самого Степана нет-нет, да и темнело в глазах. Любой другой японец спекся бы уже в самом начале воздушного цирка, а Курое стоически перенес все — только кровь из носа пошла. Вот тогда-то Супрун и осознал: отчего и почему у японских самолетов такие свирепые ограничения по высшему пилотажу. Чуть круче в пике войдешь, чуть «перештопоришь» — тут-то крылья и отвалятся! А чего огород городить, повышая прочность машины, если сам летчик такого пикирования не выдержит?

Хорошо, что на питание японцев сразу обратили самое пристальное внимание. Еще когда из Союза уезжали, Чкалов прямо так и сказал: следите, мол, ребята, чем наших новых товарищей-союзников кормят. Недокормыши они, мол. Слабосильная команда.