Офицер: Офицер. Тактик. Стратег (сборник)

Он прошелся по кабинету, подошел к столу, оперся здоровой рукой о зеленое сукно.

— И неслучайно, товарищ Бункити, Коминтерн тогда не рекомендовал вам и вашим товарищам отказаться от курса на вооруженное восстание, заявляя, что решение это безответственное и несвоевременное. Вовсе неслучайно, товарищ Бункити. В руководство Коминтерна пробрались враги, которые воспользовались тем, что в китайской секции процветали местнические, узкособственнические, даже можно сказать — националистические настроения.

Имамото Бункити слушал Сталина, слегка наклонив голову, исподлобья разглядывая его в упор.

Не каждый день бывает такое, чтобы Величайший Вождь Великой страны победившего социализма каялся в своих ошибках. Открыто каялся. Но про себя Бункити решил: все, что он сейчас услышит, умрет вместе с ним. Нет нужды, чтобы кто-нибудь мог усомниться в непогрешимости Великого Красного Вождя…

— Мы не были информированы о том, что членами Коммунистической партии Японии стали близкие к руководству дзайбацу[297] люди, что в Токио и Иокогаме уже созданы боевые отряды[298], в Осаке идут настоящие уличные бои и что, наконец, в рядах коммунистов находится возможный претендент на императорский престол! Враги, пробравшиеся в руководство Коминтерна, тщательно скрывали эти сведения ото всех — от советского правительства, от советского народа! — твердо проговорил Сталин.

 — И в том, что Япония встала на путь социализма только теперь, почти нет нашей заслуги, но очень много нашей вины. Очень много нашей вины, товарищ Бункити.

— Как говорят у вас, товарищ Сталин: «Хорошо то, что хорошо заканчивается», — сказал Бункити, торопясь прервать и закончить эту речь. Ему было тяжело слушать и слышать это: ведь так приятно ощущать, что рядом есть кто-то, кто мудр и непогрешим.

Сталин понял чувства японца и чуть усмехнулся в усы:

— Очень верно подмечено, товарищ Бункити, очень верно. Еще великий поэт Руставели высказывал подобные мысли, а это доказывает, что мудрость не стареет.

Японец благодарно взглянул на Иосифа Виссарионовича, вынул из кармана пиджака пачку «Акино-кику»[299] и собрался уже было закурить, когда хозяин кабинета остановил его:

— Товарищ Бункити, это — очень плохой табак… — И с этими словами Сталин протянул ему коробку папирос, — А это — хороший табак.

Из Крыма этот табак.

Бункити осторожно взял одну папиросу, чиркнул дешевенькой зажигалкой и с наслаждением выдохнул клуб дыма.

— Спасибо, товарищ Сталин. Я очень давно не курил хороший табак.