Офицер: Офицер. Тактик. Стратег (сборник)

 — Училище?

— Высшее военно-командное училище. — Новиков кивнул. — Офицеры оперативных служб, саперы, факультет экономических диверсий и информационной борьбы. И тут самое важное не то, чему мы их будем учить, а кого отбирать для дальнейшей работы. Просто еще одна ступень отбора. Но это дело далекого будущего. Пока даем знания нашим командирам в рамках подготовки командных кадров, и заодно ведем селекцию для дальнейшего продвижения. Кстати, такую же работу в своих частях начал и товарищ Чкалов. Уже договорились с товарищем Ворошиловым и объединим опыт с тем, чтобы распространить его на все вооруженные силы, но это все-таки после войны, наверное.

— После войны! — Сталин хмыкнул и покачал головой. — Вы сами-то в это верите? Из одной драки вылезли и сразу в другую. Последнюю сводку читали?

— По первому управлению?

— Нет, общую.

— Читал, конечно, — Кирилл кивнул. — Там в основном по Европе. Но пока вроде все тихо.

— Да, по нашим данным, немцы решили перенести начало войны еще на год. Получается, что у нас есть небольшой временной зазор, чтобы разобраться с делами на востоке.

И вашему корпусу предстоит сыграть в этом очень важную роль. Общее командование операцией возложено на маршала Тимошенко, но у вас будет достаточно полномочий для принятия решений.

Сталин подошел ближе и дружески пожал руку коренастому, с мощной фигурой портового грузчикаяпонцу:

— Я рад, товарищ Бункити[296], что вы снова прибыли в Москву. Сердечно рад. И особенно рад видеть, что застенки токийской тюрьмы вам не слишком повредили.

— Я тоже очень рад снова быть в Москве и иметь великое счастье видеть вас, товарищ Сталин! — церемонно произнес японец.

По-русски гость говорил совершенно чисто. В отличие от большинства своих соотечественников, он за годы жизни в Советском Союзе освоил не дающиеся японцам звуки и лишь слегка пришепетывал. Сразу же после церемонного поклона Бункити открыто улыбнулся:

— И особенно я рад тому, что ваши рекомендации, данные нам в начале тридцатых, оказались верными!

При этих словах Сталин чуть вздохнул, помолчал, набивая трубку табаком, закурил и лишь тогда произнес:"

"— Не надо щадить наше самолюбие, товарищ Бункити.

Совсем не надо его щадить. Все, что мы рекомендовали вам, было неверным. Совсем неверными, товарищ Бункити, оказались рекомендации Коминтерна. И неверными они оказались потому, что тогдашнее руководство Коминтерна пошло на поводу у некоторых безответственных товарищей из Исполкома Коминтерна и руководства китайской секции.