Офицерская доблесть

А месяц назад пьяный ввалился к нам. Они с мамой на кухне ругались, она прогоняла его, но он не уходил. Я зашел на кухню, а он на меня: – «Тебе чего надо, ублюдок?» – да, так и назвал, а потом говорит: «Вали отсюда, щенок, или в бочке с водой, как котенка, утоплю!» Ну, мама его скалкой. А он только засмеялся. Говорит: «Ничего, еще созреешь. Все одно по-моему будет, не хочешь по-хорошему, силой возьму». И ушел. Я спрашивал маму, что дядя Петя хотел от нее, но она только плакала. Потом он уехал. А сегодня, сейчас, когда шел к вам, увидел его.

На улице. Приехал, видать. Меня заметил, сказал: «Передай матери, чтобы вечером гостя дорогого ждала». И заржал, как жеребец!

В глазах майора вспыхнул нехороший огонек.

– Так! Такие дела, да? За ветлой, говоришь, хата этого дяди Пети?

– Ну да, второй дом от проулка!

Есипов задумался, размышляя вслух:

– Второй дом от проулка за ветлой! Хм, уж не Скворцов ли его фамилия?

Валера утвердительно кивнул головой:

– Да! Вы его знаете?

– Еще бы! Вернее, знал пацаном! Он и в детстве гаденышем был.

Таким и остался. Значит, приставал он к маме?

– Ага.

– Грозил?

– Да.

– Тебя обещал в бочке утопить?

– Да. Но он пьяный был. Он всегда, как приезжает, пьяный.

– Ясно…

Николай поднялся, прошелся по комнате:

– Ты вот что, Валера. О нашем разговоре маме ничего не говори, хорошо? Хотя нет, подожди, как же лучше сделать?

Он вновь задумался.

Мальчик смотрел на соседа, не понимая, почему тот вдруг разозлился. А то, что дядя Коля разозлился, Валера видел.

Очень уж холодными стали вдруг его глаза.

Николай принял решение:

– Сделаем так! Иди сейчас домой и о том, что мне рассказал про этого «дядю Петю», маме ни слова. Но передай, что я просил никуда вас не отлучаться, пока не зайду. Хорошо?

– Хорошо. Но маму надо предупредить. Чтобы она вечером закрылась.

– Предупреди. Обязательно предупреди.

– Тогда пошел я?

– Иди, Валер, и сделай, пожалуйста, так, как я просил.

Есипов проводил мальчика на улицу, посмотрев на дом, о котором говорил Валера.

Вон она, хата Петрухи – Жлоба, как раньше звали его все, кто знал. Правильно, вторая от проулка за ветлой. Ну что ж, Петюня, пришло время повидаться нам после долгой разлуки. Петр Скворцов никогда не был ни товарищем, ни тем более другом Николая. Он был на два года старше, но еще в детстве и юности пацаны и девчонки с улицы презирали этого хитрого, продажного, коварного и трусливого парня, которому за счастье было сделать кому-либо какую-нибудь гадость.