Офицерская доблесть

Она, наконец, полностью овладела собой:

– Коля!

– Да?

Есипов повернулся к женщине, которая, сидя на траве, прижала к себе завернутого в одеяло сына. Мокрая одежда мальчика лежала рядом. Молодец, сообразила. Хоть сейчас и тепло, но все же осень. Он и сам почувствовал, как холод от его сырой одежды пронизывает тело.

– Разденься, Коль! И иди к нам! Посидишь с Валерой под одеялом, а я домой сбегаю одежду сухую вам принесу!

Николай поежился, но отказался:

– Не стоит, Оль. Я рубашку сброшу и отнесу парня до дома.

– Но ведь тебе холодно?

Майор усмехнулся:

– Ерунда! Мне не привыкать.

Он сбросил рубашку и туфли. Отжал на себе штаны. Сделал несколько энергичных движений, разогреваясь. Тут и увидела Ольга шрамы на его теле:

– Коль! А что у тебя за отметки на груди и спине? Откуда эти шрамы?

– Ты же знаешь, я попал в аварию. Вот оттуда эта красота!

– Но они разные, Коля, одни появились раньше, другие позже!

Есипов присел перед ней:

– Ну, какая разница, Оль? Я же в армии служил, а не в филармонии выступал! Ладно, давай-ка мне Валеру, и пойдем домой, а то действительно становится прохладно.

Он поднял на руки почти невесомое тело десятилетнего мальчика, завернутого в одеяло, и пошел к проулку, ведущему к дому Ольги. Николай посоветовал растереть его спиртом, если таковой, конечно, имеется. Спирта не нашлось, а вот бутылочка водки в чулане хранилась. И, оставив мать заниматься сыном, Есипов направился на выход.

Валера же, как только Есипов покинул их дом, спросил у Ольги:

– А правда, мама, дядя Коля на самом деле хороший?

– Да, Валера, правда!

– А мой папа, он такой же?

Последний вопрос застал женщину врасплох.

– Давай, Валер, лучше перевернись на живот, я спину разотру. А о папе поговорим потом, да и что говорить? Вот вернется, сам узнаешь, какой он!

Мальчик вздохнул:

– Ясно! Значит, не такой, как дядя Коля. Иначе ты сказала бы. Жаль!

– Ну, хватит, сынок! Надо делом заниматься.

Валера согласился с доводами матери, послушно повернувшись на старой кровати.

– Да, болеть нам нельзя.

Этой ночью мальчик спал плохо, и Ольга не смогла уйти из дома. Николай понял ее. После стресса, перенесенного ребенком на реке, оставлять его одного дома ночью было нельзя. И Николай ночевал в одиночестве.