Очень плохой босс

Это что же, мне придётся раздеваться и спать рядом с мужчинами-коллегами? Рядом с Крамером? Это же немыслимо!

Я растерянно посматривала на других женщин, но никого это не смущало. Все шутили, хохотали, вспоминали прошлые спартакиады. А я не понимала их шутки, не разделяла веселье и чувствовала себя здесь какой-то чужой или лишней.

Я заняла койку рядом с Томой, девочкой из моего отдела. Она ездила каждый год и даже, оказывается, входила в состав команды.

— Будешь мне всё тут показывать, — поручила я ей себя.

— Хорошо, — улыбнулась она. — После построения всё вам здесь покажу.

Разложив вещи по тумбочкам, мы отправились на это самое построение.

Сначала по очереди три дядьки толкали торжественную речь о важной роли спортивных игр. В одном из них я опознала главу комитета профсоюза связистов.

Затем началась жеребьёвка — команды от разных компаний вытягивали какие-то карточки с номерами. А мы, сочувствующие, просто стояли и плавились на солнце. День выдался на редкость жаркий.

И Крамера всё ещё не было. Я уже успела приуныть. Заподозрила, что он вообще не приедет.

Но он приехал. Заявился прямо в столовую, куда нас отвели на обед. Такой необычный — в белой футболке и джинсах. Ну, просто я уже привыкла видеть его в строгом костюме. А таким он как будто даже моложе стал.

Встретили его громкими радостными возгласами, словно никто его за спиной и не ругал неделю назад за аттестацию, не называл изувером и самодуром.

Держался он тоже иначе, проще и непринуждённее, чем обычно.

Крамер занял место наискосок от меня и, к моему удивлению, с явным аппетитом стал вместе со всеми поедать котлетку с гречкой. Его дёргали, задавали всякие вопросы, он улыбался, что-то отвечал… Но на меня не посмотрел ни разу. То есть не так: скользнул случайно взглядом, задержался на мгновение, затем просто кивнул в знак приветствия и отвернулся.

После обеда дали час раскачаться, а затем начались соревнования. По жеребьёвке наша команда играла в волейбол с командой Почты России.

Поединок был явно неравный: с нашей стороны — четыре молодых высоченных лба и две девушки, одна из которых моя Тома. Со стороны противника — две дамы и мужички далеко за сорок. Ну, конечно, побеждала молодость.

Все наши ликовали.