Отзвуки времени

Если бы Фрицу Ивановичу довелось ослепнуть, то он мог бы пройти этим маршрутом на ощупь, ориентируясь на звуки, запахи и направление ветра с Невы.

Поэтому ничего удивительного, что под тенистым кровом деревьев Смоленского кладбища, проводивших на своём веку целые поколения горожан, Фрицу Ивановичу становилось легче. Он убеждал себя, что жена не ушла, а осталась здесь, с ним рядом, просто её голос теперь не слышен и пальцы прикасаются не к тёплому телу, а к фотографии в рамке.

Горе от потери жены согнуло Фрица Ивановича в дугу.

…С мамой Верой Фриц ничего не боялся, но на всякий случай зажмурился, когда она сняла его с высоких ступенек вагона и поставила на платформу, полную паровозного дыма.

— Никак Верка Гомонова?! Верка! — раздался крик откуда-то сзади. — Гляньте, бабоньки, Верка!

И сразу со всех сторон послышались женские голоса, словно бы на голову обрушился бурливый водопад:

— Верка! Верка вернулась! Вера, Верушка! Живая! А мы уже и не чаяли.

— Вера, скажи, мой Васька тебе на фронтах не встречался? Нет?

— А мой Кирюшка? Одногодок твой. Помнишь, он тебе платье порвал? Пропал без вести.

Маму Веру обнимали, целовали, гладили по голове и по плечам. Женщина в красной косынке плакала. Тётя Маша — подружка мамы Веры — смеялась и хлопала себя по бокам:

— Вернулась, родненькая! Вер, а Вер, это кто с тобой? Мальчонку, что ли, нажить успела? Больно большой для сыночка-то!

Глаза, глаза, глаза.

— Кто это? — повторила вопрос старуха в чёрном платке.

И чтобы не подводить маму Веру, он ответил:

— Фриц.

Внезапно стало так тихо, что слышался скрип песка под ногами.

Перебегая взглядом с лица на лицо, он увидел, как с губ женщин исчезали улыбки. Одна, высокая и статная, шагнула вперёд и всем телом нависла над головой Фрица. От её рук пахло машинным маслом и дёгтем.