Образ врага

– Через несколько минут нас остановят, профессор, – тихо произнес Карл, – я хочу спросить: есть необходимость вкалывать вам сейчас снотворное или вы будете вести себя разумно? Учтите, одно слово на контрольном пункте, и вы умрете. Сразу, в ту же секунду. А через несколько часов умрут ваши внуки, ваш сын и невестка."

"– Но и вам не поздоровится в таком случае, – заметил Бренер, – в Израиле отменена смертная казнь, однако пожизненное заключение вам будет гарантировано. Если начнете сопротивляться при аресте, вас с удовольствием пристрелят.

А что касается внуков и сына, я уверен в их безопасности по одной простой причине: их охраняют очень тщательно, не столько ради спасения их жизней, сколько ради того, чтобы выйти на вас. Стоит кому-то из ваших людей мелькнуть в радиусе нескольких километров, и…

– Вы думаете, мы вас застрелим? – перебил его немец. – Ничего подобного. Инга всадит вам смертельную дозу диплацина. Вы умрете мгновенно, но никто этого не заметит. Более того, вы просто не успеете произнести ни слова.

У Инги потрясающее чутье. Вы только захотите открыть рот, а уже будете на том свете. Что касается Тель-Авива, то вынужден вас разочаровать. Никто из моих людей в поле зрения полиции не мелькнет. Все обложено хитрой взрывчаткой. Достаточно нажать кнопку на пульте.

– Ну, положим, ваша пьяная подруга экстрасенсорными способностями не обладает и сказать солдатам на контрольно-пропускном пункте пару слов я успею. Про Тель-Авив – ерунда. Взрывчатку давно обнаружили. А скорее всего, их переселили куда-то.

Помолчав немного, немец печально произнес:

– Мне не нравится ваше настроение, Натан Ефимович. Вероятно, без снотворного не обойтись. Это все-таки лучше, чем яд.

– Ладно, Карл, – поморщился Бренер, – я хочу еще пожить и поработать. Не нервничайте. Буду сидеть тихо.

Через пятнадцать минут джип остановили на контрольно-пропускном пункте перед въездом в сектор Газа. Яркие прожектора били в пыльные стекла.

– Осторожно, господа, – с улыбкой сказал молодой араб, который сидел за рулем, – у нас в машине человек, зараженный пустынной лихорадкой.

Приезжали сюда к знахарю, который может вылечить болезнь на последней стадии. Но все без толку. Умирает старик. Вот, возвращаемся домой, в Египет.

Натан Ефимович чувствовал, как Инга у него за спиной, под длинным концом платка, держит наготове шприц. Одно неверное движение – игла войдет под лопатку. А солдатам кажется, что молодая бедуинка нежно обнимает больного старика.