Образ врага

– Зря ты не взял севрюгу, – заметил Мальков, отправляя в рот ломтик свежайшей, запеченной на углях, пахнущей дымком рыбы, – шашлык тебе достался неудачный. А у меня севрюга отличная.

– Все равно мне есть не хочется. – Цитрус отложил вилку, закурил и несколько минут тупо смотрел в окно, мимо которого двигались по замерзшей грязи ноги прохожих."

"– Давно хотел побывать в этом подвале. Хорошо, что ты меня вытащил, – сказал Мальков и ловко подцепил зеленую маслину. – У вас, я слышал, был партийный юбилей?

– Ага. – Цитрус рассеянно кивнул.

– Ну так давай выпьем за здоровье вашей партии, – усмехнулся Мальков и поднял коньячную рюмку. – Прозит! Хайль, Цитрус! А ты чего смурной такой?

Гарик не знал, как лучше приступить к главной теме разговора. Всего час назад на кухне все казалось так просто и понятно: Мальков выводит его на Подосинского, он сообщает Геннадию Ильичу о предательстве Азамата, и завязываются между миллиардером и писателем самые теплые, доверительные отношения. А сейчас, глядя в голубые, холодные, хитрые Петькины глаза, он терялся, не мог подобрать нужных слов.

– Слушай, Петька, ты не знаешь случайно, Подосинский сейчас в Москве?

Мальков едва заметно двинул бровями, не спеша прожевал последний кусок севрюги и таким же равнодушным тоном ответил:

– Понятия не имею.

После долгой неприятной паузы, мучительно сглотнув и закурив еще одну сигарету, Цитрус сказал:

– А можешь узнать для меня, в Москве он или нет?

– Зачем тебе? – быстро спросил Мальков.

– Очень надо. Позарез надо, Петька, причем не только мне, но и ему тоже.

Мальков откинулся на спинку стула и весело, от души рассмеялся. Цитрус смотрел на его блестящие белые зубы, на крепкий щетинистый подбородок, ритмично дергающийся от смеха, на прищуренные голубые глаза, прикрытые длинными, черными, девичьими ресницами, и больше всего на свете ему хотелось врезать кулаком по этой счастливой, сытой, смеющейся физиономии.

– Я вижу, Гарик, вы здорово пили на своем партийном юбилее, – сказал Мальков, отсмеявшись, – перебрал ты, брат. И не проспался.

– Петька, сведи меня с Подосинским. Очень прошу. Никогда ни о чем не просил, а теперь надо позарез, и ты зря гогочешь. Я не могу тебе всего рассказать, это не мой секрет. – Цитрус заговорил горячо, быстро, даже привизгивал на высоких нотах.

– А чей же? – прищурился Мальков.

– Я уже сказал. Это касается Подосинского.