Обманутая

От его голоса у меня дрожь прошла по всему телу. Здравый смыл настаивал, что Лорен хочет увидеть мои татуировки только потому, что для недолетки они очень необычны, и что со мной он вовсе не заигрывает. Для него я всего лишь ребенок, недолетка со странными Метками и необычайными способностями. Так говорил здравый смысл. Но глаза Лорена, его голос, прикосновение его руки к моему плечу утверждали совершенно обратное.

— Сейчас.

В эту ночь на мне был мой любимый черный замшевый пиджак, отлично облегавший фигуру, и темно-бордовый топик.

Я начала снимать пиджак, но Лорен меня остановил.

— Постой, я помогу тебе. Он подошел совсем близко и встал передо мной. Потом протянул правую руку, взялся за воротник пиджака и стянул его вниз, до самых локтей.

Я ожидала, что он уставится на мои почти совершенно голые плечи и примется рассматривать татуировки, совершенно необычные не только для недолеток, но и для взрослых вампиров.

Взгляд Лорена словно пробудил спавшую во мне женщину, и я сразу же ощутила совершенно незнакомую мне до сих пор спокойную уверенность в себе.

Очень медленно я подняла руку и спустила с плеча тонкую бретельку своего рубчатого топика. Потом, все так же не отрывая взгляда от его глаз, отбросила в сторону свои длинные волосы, подняла голову и слегка развернулась, чтобы Лорен мог получше разглядеть татуировку на моем плече со стороны спины (совершенно голом плече, надо сказать, если не считать тонкой лямки черного лифчика).

Несколько секунд Лорен по-прежнему смотрел мне в глаза, а я стояла, чувствуя, как прохладный ночной воздух и сияние почти полной луны скользят по обнаженной коже моей груди, плеч и спины.

Потом Лорен неспешно сделал шаг вперед и, взяв меня за предплечье, долго рассматривал мою спину.

— Невероятно, — почти шепотом произнес он. Я почувствовала, как он провел пальцем по спиральному узору, который, если не считать вплетенных в него рун, в точности повторял синий орнамент на моем лице. — Я никогда не видел ничего подобного. Ты похожа на древнюю принцессу, чудом попавшую в наше время. Ты отмечена свыше, Зои Редберд!

Он произнес мое имя как молитву.