Обманутая

Каждый раз, когда она поднимала руку, огромный грушевидный бриллиант на ее пальце бросал в ночь ослепительные искры, такие же холодные и прекрасные, как и ее голос.

— Неужели ты забыла, что твой отец — мэр Тулсы? — возмущенно спросила красавица.

— Нет, мама, как я могла забыть?"

"Но мать Афродиты не обратила на ее слова никакого внимания.

— Нам было нелегко смириться с тем постыдным фактом, что тебе пришлось отправиться сюда вместо того, чтобы готовиться к поступлению в Гарвард, но мы нашли в себе силы. Мы знали, что вампиры наделены особым талантом приобретения власти и богатства, и надеялись, что ты сумеешь добиться всего в этом, — тут мать Афродиты брезгливо поморщилась, — весьма необычном месте.

Мать Афродиты немного помолчала, словно хотела передохнуть перед продолжением своего выступления. Когда она продолжила, мне пришлось напрячь слух, чтобы расслышать ее злобное шипение:

— Твое поведение недостойно нашей семьи! Ты позоришь нас!

— Ты снова нас разочаровала, — повторил отец.

— Ты это уже говорил, папа, — заметила Афродита своим обычным снисходительным тоном.

И тогда ее мать с каким-то змеиным проворством размахнулась и ударила Афродиту по лицу, да так сильно, что я поморщилась от оглушительного хлопка.

Я была уверена, что Афродита сейчас же спрыгнет со скамейки и вцепиться своей мамашке в глотку (не зря же мы прозвали ее ведьмой из преисподней!), но она ничего такого не сделала.

— Не смей плакать! Сколько раз тебе повторять — слезы это признак слабости! Будь добра, сделай нам хотя бы одно маленькое одолжение — не разводи сырость!

Афродита медленно подняла голову и отняла руку от лица.

— Я не хотела разочаровывать тебя, мама. Мне очень жаль, что так получилось.

— Пустыми сожалениями делу не поможешь, — отрезала ее мать.

Я затаила дыхание.

— Я… Я ничего не могу… — с каким-то детским отчаянием ответила Афродита. — Я все испортила. Неферет меня отвергла. Она отняла у меня Дочерей Тьмы и отдала их в другие руки. Мне кажется, она вообще собирается перевести меня в какой-то другой Дом Ночи.

— Все это нам уже известно! — отчеканила ее мама, роняя каждое слово, словно кусок блестящего льда.