Обманутая

— Произошел небольшой инцидент, но благодаря храбрости и мудрости вашей дочери никто не пострадал, и все закончилось хорошо. При этом Зои открыла в себе особый дар призывать энергию пяти стихий, — гордо улыбнулась Неферет, и я зарделась от ее похвалы. — Так что эта татуировка является знаком одобрения и благоволения нашей Богини.

— Это богохульство! — воскликнул Джон, придавая своему голосу одновременно гневное и величественное звучание. — Вы подвергаете опасности ее бессмертную душу!

Неферет устремила на него взгляд своих удивительных зеленых глаз.

— Вы, должно быть, один из общины «Люди Веры»?

Джон выкатил колесом свою цыплячью грудь.

— Да!

— В таком случае, давайте проясним некоторые вещи. Разве я прихожу в ваш дом, в вашу общину, чтобы публично поносить ваши убеждения, с которыми я абсолютно не согласна? Разумеется, нет. Я не жду, что вы будете верить в то, во что всей душой верю я. Скажу больше, мне никогда не придет в голову пытаться обратить вас в свою веру, несмотря на то, что я всем сердцем люблю свою Богиню и преданно служу ей.

Глаза Джона превратились в злобные узкие щелочки, и он угрожающе заработал челюстями.

— Жизнь, которую вы ведете, порочна и греховна! — возмущенно воскликнул он.

— И это говорит член общины, которая запрещает радости жизни, низводит женщин до роли самки и служанки мужчины, невзирая на то, что именно женщины служат ее опорой и основой? — Неферет негромко рассмеялась, но в этом тихом смехе слышалось предупреждение, от которого у меня холодок пробежал по спине. — Не спешите судить других, мистер Хеффер. Может, лучше начать с уборки собственного дома?

Лицо Джона побагровело, он с шумом втянул в себя воздух и открыл рот, намереваясь обрушить на наши головы одну из своих жутких сентенций, смысл которых сводился к тому, что то, во что он верит — правильно, а то, во что верят все остальные — совершенно неправильно, но Неферет не дала ему такой возможности.

Она даже не повысила голос, но в нем вдруг зазвучала властная сила Верховной жрицы, и я невольно втянула голову в плечи, радуясь тому, что этот гнев обрушился не на мою голову.

— У вас есть две возможности, мистер Хеффер.