О любви, дружбе и плюшевых мишках (СИ)

 — Ты вообще-то раньше трахался? С этой стороны?

— Нет, вчера вы любезно и осторожно лишили девственности мою задницу, сэ-эр, — ехидно протянул Максимус. — Шелка и лепестки роз были как нельзя кстати, спасибо вам за них.

— Паяц, — фыркнул Ларри и закатил глаза. — Боги, ну и за что мне это? — он отодвинулся, убирая член от ни на йоту не расслабившегося ануса.

— Эй, куда?! — испугался Максимус, но Ларри от него отмахнулся.

— Иди уже, герой-любовник, — вздохнул он и потянулся за кителем. — Насиловать я тебя не собираюсь.

— Что за бред?! — Максимус схватил его за руку, разворачивая к себе. — Какое, нахуй, насилие? Я сам хочу!

— У меня нет ни времени, ни желания возиться с твоей девственной задницей, Нимой, — рыкнул Ларри, вырываясь. — И уж тем более, не стоя возле стола, когда и смазки-то подходящей нет, — он на секунду закрыл глаза, изо всех сил сжимая кулаки, чтобы не сорваться и не вогнать в Нимоя член. Можно было, конечно, как вчера намазаться мазью со слезой феникса, можно было долго и упорно разрабатывать тугие мышцы пальцами, но Ларри отчётливо понимал, что на последнее не хватит выдержки, а на первое — совести.

Он не собирался рвать Нимоя ни намеренно, ни случайно. — Всё, разговор окончен, дверь захлопни хорошенько, когда будешь уходить, — и он активировал домашний телепорт, не потрудившись натянуть на себя одежду.

— Нет, ну вот же сука! — крикнул Максимус и в сердцах стукнул по столу кулаком.

На то, чтобы уцепить след ларсовской магии и определить направление, ушли считанные секунды — не зря он считался одним из лучших в самом сильном отряде Боевого отдела.

Быстро накинув на себя китель и чуть скорректировав направление так, чтобы не отшибить себе всё, что можно, врезавшись в охранные заклинания, Максимус вошел в телепортационную воронку.

Ларс передумает, или… Ларс передумает. Точка!

О трубках, мыле и трёх секундах

Оказавшись дома, Ларри бросил одежду на диван и, не тратя времени, бросился в ванную, где тут же схватился за член, проклиная на все лады нерадивого мальчишку и собственное малодушие.

Надо было засадить ему со всей дури как вчера, и дело с концом!

От злости и иррационально сильного для этой странной ситуации возбуждения удовольствие несколько притупилось, и несколько долгих секунд Ларри надрачивал член всухую, почти ничего не испытывая. И лишь после того как он догадался включить воду и замедлить движения, тело прошила первая вспышка удовольствия и… чужая ехидная мысль:

«Дрочишь? Я так и думал».