Новогодняя диверсия (СИ)

Как бы там ни было, Алексей, убедившись, что на нем остались одни трусы, шагнул к Олесе, обхватил ладонями ее лицо и с глухим стонов впился в ее губы поцелуем. Коробка с громким стуком упала, а Олеся даже не поняла, когда оказалась прижата к стене. Одна рука мужчины скользнула на ее затылок, прижимая сильнее, ближе, вторая забралась под халат и тогда уже Олеся хрипло и протяжно выдохнула, подаваясь навстречу.

— Леша-а….

— Нет, не так…, - пробормотал Алексей, приподняв ее.

Она даже не сразу поняла, что он ее несет.

Лишь оказавшись в своей спальне, где он, положив ее на кровать, стукнул ладонью по выключателю, зажигая свет, Олеся засмущалась.

— Я не красивая…, - попыталась она прикрыться халатом.

— Очень красивая, — не согласился с ней Алексей. — Самая красивая, — он мягко убрал ее руки от халата.

— Но свет…, - Олеся почти смирилась."

"— Я хочу видеть тебя. Именно тебя, — покачал он головой, нависая над ней.

И столько жадности было в его взгляде, в дрожащем сиплом голосе, в руках, которые, казалось, не могли перестать ее трогать, что Олеся сдалась.

Пусть сегодня будет так. Какая разница?

Как оказалось, разница была. Она видела его. Видела его желание, видела себя такую рядом с ним, и в какой-то момент поняла, что просто счастлива сейчас. И этого было более чем достаточно для того, чтобы поверить в свое личное новогоднее чудо….

***

Они просто лежали, под одеялом, которое Алексей все же соизволил набросить на них. Он молчал, прижимая ее голову к своей груди. Олеся понимала, что сейчас нужно ловить каждую секунду его пребывания рядом с ней.

Каждый миг. Ведь он мог сейчас в любой момент подняться и уйти навсегда, а у нее останется лишь самая фантастическая ночь в ее жизни. Поэтому она сейчас и лежала, стараясь не двигаться, и слушала удары его сердца.

— Я не детдомовский, не бойся. — Вдруг заговорил он. Олеся напряглась, но ни на миллиметр не сдвинулась, показывая, что готова слушать дальше. — Но и не сильно лучше. Мать выпивала, отца я даже не знаю.

Но мать говорила, что солдатик какой-то. Наверное, в моем детском мозгу что-то за это зацепилось…. Хотя, нет. Военную школу я выбрал, потому что это был фактически мой единственный шанс выбраться из того поселка, где я родился. Матери на меня было почти всегда плевать. На меня платили пособия, это все, что ей нужно было. Меня соседи подкармливали, одежду отдавали…. Соседка у нас была учительница. Немолодая уже. Она всегда мне говорила, что мне нужно учиться.