Никто об этом не узнает (СИ)

Алёна инстинктивно обхватила себя руками, точно пытаясь закрыться от этого жалящего взгляда.

— Могла бы не тащить сюда это рваньё. Папочка уж прикупит тебе что-нибудь приличное, — сказал как плюнул. Его слова, его злой тон шли вразрез, ну просто никак не состыковывались с внешностью. Это как если бы редкой красоты орхидея источала не аромат, а вонь. — Кстати, тебя хоть на вшей… чесотку, лишай, что там ещё у вас бывает, проверили?

Ей вдруг стало до слёз обидно. Зачем он так с ней? Что она ему плохого сделала?

— Почему ты так говоришь? — сглотнув ком, тихо спросила она.

Он взметнул бровь.

— А ты думала, что влезешь в чужую жизнь и все тебе должны быть рады?

— Но он — мой отец! А ты — мой брат…

— Брат? — его аж передёрнуло.

Он вдруг стремительно шагнул к ней, крепко схватил за локоть и грубо подтянул к высокому зеркалу над туалетным столиком.

— Взгляни на меня и на себя, чучело. Какой я тебе брат? У нас в принципе нет ничего общего. Ты — всего лишь приблудная попрошайка.

Мне с тобой даже рядом стоять противно. Даже смотреть на тебя противно. И если ты рассчитывала, что будешь жить тут припеваючи, то тебя ждёт глубокое разочарование. Я тебе это гарантирую.

Максим выпустил её руку и словно в подтверждение своих слов обтёр ладонь о джинсы, а затем вышел.

Глава 3

Отцовский водитель вёз братьев в гимназию.

Артём таращился в окно, как будто впервые видел проплывающие мимо дома, Максим зависал в мессенджере.

«Хоть бы скинул её фотку, интересно же» — писал ему Ренат Мансуров, лучший друг и одноклассник.

«Ничего там интересного нет. Чучело. Страшилище. Лахудра лупоглазая. Короче, полный зашквар. За завтраком чуть не проблевался».

«Всё равно охота посмотреть)))»

«Успеешь ещё. Отец на днях поедет по городам и весям двигать себя среди народа, вот и замутим у меня афтерпати. Наглядишься!»

«О, кууул! Кстати, тебя вчера Аллочка потеряла…»

«Пошла она…»

Вчерашний прогул Максима дома остался незамеченным.

Ещё бы! Подумаешь, какой-то там прогул, когда такое событие — возвращение блудной дочери в лоно семьи. Точнее, приблудной. При одной лишь мысли о ней его так и корёжило. И в то же время ни о чём другом просто не думалось.

Ирония в том, что пару месяцев назад, когда они даже не знали о существовании этой колхозницы, за ужином разгорелся спор. Хотя разгорелся — это слишком громко сказано. Так, пошкварчал немного и затух за неинтересностью темы.