Няню заказывали? или (не) Спящая красавица

Аврора действительно решила обождать с браком до конца действия завещания, чтобы всем доказать, что они это делают исключительно по любви. Джеймс пытался переубедить ее, хотел официально всему миру заявить, что они теперь одно целое, но настаивать не стал. Ему на все эти дурацкие бумажки было плевать, но если для нее это важно, пусть будет так.

– Так хватай девчонку и неси ее в мэрию! Уверен, долго она сопротивляться не будет. А там, глядишь, я еще правнуков дождусь.

Настало время Джеймса громко хмыкнуть, хотя он и сам в последнее время начал задумываться о детях.

Они с Авророй эту тему как-то не поднимали, но он вдруг осознал, что не против еще одного ребенка, или даже двух. А Эван как раз в том возрасте, когда можно переквалифицироваться в няньку! Сам Джеймс был немногим старше, когда отец женился повторно и родился Джонатан.

Джеймс погрустнел, вспоминая отъезд брата. Джон давненько посматривал на теплую юго-восточную Азию. Но раньше и не помышлял о переезде, а сейчас решил круто поменять свою жизнь: выскользнуть из-под душной опеки матери и жить своим умом.

Он обосновался в Индонезии и строит свою сеть отелей на Бали, а Джеймс управляет компанией их отца. Джонатан продал свою долю акций, и Джеймс был рад, что с этим предложением он пришел именно к нему. Это означало, что им удалось полностью утрясти все неясности в мутной схеме, придуманной Мелисентой, и остаться родными людьми. Братьями.

Что же касается матери… Мелисенте, как вдове одного из основных учредителей «Виккерс», было назначено содержание.

Раньше необходимость в этом отсутствовала – всеми ее расходами занимался лично Джеймс, – а теперь, когда их отношения практически сошли на нет, это стало единственным выходом. Она не работала, а отец, хоть и оставил ей внушительный капитал, сделав по-настоящему богатой женщиной, не оставил акции для постоянного дохода по дивидендам. Джеймс не знал точно, как у нее с финансами сейчас, но не мог просто забыть о ней, да и не хотел: сколько им понадобится времени, чтобы забыть произошедшее, он не знал, но был уверен, что не готов окончательно разрывать отношения с мачехой. Как ни крути, а во время простуды теплым молоком с медом его поила Мелисента, и сбитые в кровь коленки обрабатывала тоже она. Поначалу Джеймс чувствовал себя преданным, но это быстро прошло, сменившись непониманием. Ему казалось, что она и сама не понимала, к чему приведет ее интриганство.

А сама Мелисента гордо несла крест покинутой детьми матери и на контакт не шла.