Няня из Чайноботтам

На вопросы о том, где он был и что делал, Сэмми отвечать отказался, а в итоге и вовсе окрысился и заявил: «Не твоего ума дела, где я был! Ты мне не брат, малышня! И вообще спи давай, пока нос не прищемил!»

Винки был поражен. Друга словно подменили. Он никогда прежде так не говорил и не обзывался малышней. Было ясно: Сэмми что-то скрывает. Будто бы то, чего стыдится.

На этом странности не закончились: перед сном Сэмми в свете керосиновой лампы что-то записал на клочок бумажки. При этом он приговаривал себе под нос: «Это тебе за то, что ударил меня дубинкой…», «А тебе это за то, что натравил на меня своего гадкого пса…», «Не стоило вам двоим обдавать меня грязной водой из лужи…»

Винки не понимал, что это значит и к кому Сэмми обращается, но спрашивать не решился.

Утром тот ушел в редакцию за газетами. Перед этим Винки пытался с ним поговорить, но Сэмми отреагировал еще хуже, чем ночью: пригрозил, что если Винки будет лезть с вопросами, то сломает ему «его гадскую левую руку».

Это было так обидно, что Винки едва не расплакался.

Из мрачных мыслей его вывел шорох.

Угольная куча шевельнулась, посыпались-покатились вниз потревоженные угольки. Мальчику показалось, что в ней кто-то прячется.

– Паровозник? – раздраженно произнес Винки. – Я же велел тебе не соваться в сарайчик!

Раздался шепот, и Винки, отпрянув от кучи и едва не выронив совок, распахнул рот.

«Кобольд! – испуганно подумал он. – Угольный кобольд!»

Винки никогда не видел кобольдов, но много о них слышал. Кебмены поговаривали, что они во множестве обитают поблизости пакгаузов, запасных и ремонтных веток железной дороги. И вот – один из них пробрался на станцию кебов!

– Ми… мистер Боури… – тихонько позвал Винки, но ответом ему был взрыв хохота под часами. Кебмены не слышали.

На куче больше никто не шевелился, словно кобольд испугался, а затем раздалось негромкое:

– Не зовьи йих…

Говорил точно не кобольд – и верно: угли на вершине кучи вдруг посыпались вниз настоящей волной, и наружу выбралось худющее существо с взъерошенными курчавыми волосами.

На Винки глядел смуглый мальчишка в черной от сажи вязаной кофте и таких же вязаных штанах. Он весь походил на один большой кусок угля, и лишь два карих глаза ярко блестели, как огоньки ламп.

Это был Вакса – один из Сироток с Чемоданной площади.