Няня из Чайноботтам

Они точно придут на помощь, но им нужно преодолеть всю улицу Слив…

Решение на деле было очевидным, и вторая капсула ушла на пост возле парка.

Вызвав помощь, Хоппер вернулся к Бэнксу, подобрал пальцы напарника, закинул его руку себе на плечо и потащил толстяка к тумбе.

Бэнкс был тяжеленным, словно тот пирожок с рыбой, который он ел на обед, в его животе превратился в чугунный шар. Повезло еще, что требовалось преодолеть всего две дюжины ярдов.

Усадив Бэнкса у тумбы, Хоппер вложил ему в руку откусанные пальцы и сжал напарнику кулак.

– Не потеряй.

После чего осмотрел толстяка. Нужно было остановить кровь до прибытия больничного экипажа, но ее было так много – проще, казалось, обмотать Бэнкса с головы до ног одеялом и перевязать веревками. Беда в том, что у Хоппера не было ни одеяла, ни веревки.

Бэнкс чуть приподнял тяжелые веки.

– Лиззи…

– Что Лиззи?

– Ты жив… ей не нужно… сообщать…

Хоппер не слушал. Сорвав с шеи шарф, он обвел его вокруг бедра толстяка – крови из раны на нем выбивалось больше всего.

– Потерпи, дружище. Помощь уже в пути.

– Со мной… всё… Хоппер…

Хоппер гневно замотал головой.

– Только попробуй сейчас склеить подметки. Не на моей смене! Понял? Ты мне еще за канал должок не вернул…

Хоппер дернул головой, пытаясь стряхнуть навернувшиеся на глаза слезы.

– Ты…

– Не говори, Бэнкс! Не трать силы!

– Ты… мой друг, Хоппер… мой лучший… друг…

Глаза Бэнкса закрылись, голова провисла.

Хоппер приставил ухо к груди напарника.

Хоппер просидел на холодной грязной брусчатке, держа руку Бэнкса целых двадцать минут. Почти не моргая, он глядел на часы – те показывали неверное время, но это было и не важно – ход стрелок по-прежнему был мерным и упрямым, несмотря на то, в какие там циферки они тычутся своими заостренными носами. Хоппер мысленно подгонял – и стрелки, и всех кого только можно.

В сознание Бэнкс не приходил. Лишь изредка всхрипывал – из его рта при этом выбивалась кровь со слюной.

А затем во мгле забрезжил свет фонарей и раздались крики. Кричал Терри Тромпер. Издалека до Хоппера донесся бой колокола – больничный экипаж!

– Помощь уже тут, – сказал он Бэнксу, но тот не слышал. – Держись, дружище. Только держись… не смей умирать. А я… – Глядя на окровавленного напарника, Хоппер сжал зубы с такой яростью, что заболели скулы. – Я пока…

И тут он сделал то, чего и сам от себя не мог ожидать.