Няня из Чайноботтам

Моему напарнику не нравились ни мисс Эштон, ни мое с ней общение – его коробило от одного лишь вида моего вдохновленного лица.

Поначалу Клык лишь иронично подтрунивал надо мной, наблюдая за, как он выражался, «моим дурацким круизным романчиком». Шутил, что каждый уважающий себя джентльмен просто обязан разбить сердце какой-нибудь наивной дурочке. Но со временем он начал по-настоящему злиться. То ли из зависти, то ли из присущей ему злобы, Клык пускался в оскорбления, требовал, чтобы я прекратил все, и напоминал о деле.

Я не желал с ним спорить, но подчас едва ли не доходило до драк. Он обзывал меня идиотом, уверял, что эта девчонка опутала меня своими сетями и сделала из меня рохлю. Каждый раз, возвращаясь в каюту, я уже внутренне готовился к «радушной» встрече.

А потом, в один из дней, Клык вдруг переменился. Его настроение улучшилось, и он отчего-то решил сменить гнев на милость. Мне это показалось подозрительным и странным, но все раскрылось довольно быстро."

"«Завтра мы прибываем на место, – сказал он.

Его слова прозвучали весьма угрожающе.

Весь следующий день я провел с тяжелым сердцем. Злобный прищур Клыка и его самодовольная ухмылка не выходили у меня из головы. Я понимал, что дело не просто в нашем задании, было нечто еще.

Мисс Эштон сразу заметила, как я отстранен и задумчив. Она пыталась выяснить, что меня тревожит, но я не мог ей ничего рассказать.

«Я должен ей признаться, – стучала в голове мысль. – Должен, должен, должен…»

Ложь не могла тянуться вечно. Клык, сам того не зная, меня отрезвил. Я испытывал ужас от мыслей о том, как мисс Эштон отреагирует на правду, ведь я так много врал, выдумал себе целую жизнь: она была влюблена в другого человека – в того, кого даже не существует.

И тогда я совершил ошибку, в которой виню себя до сих пор. Я сказал мисс Эштон, что должен ей признаться кое в чем важном и что это будет испытанием для наших чувств.

«Гриндиллоу» упорно и неотвратимо держал курс на трагедию. И вскоре она произошла.

Наш последний день, проведенный вместе, омрачился моей скрытностью и тревогой мисс Эштон. И будто подыгрывая нашим волнениям, начался шторм.