Няня из Чайноботтам

Ходят слухи, что именно он обучал известного боксера Мистера Флика. А еще…

Доктор Доу утомленно качнул головой.

– У нас есть преимущество, мистер Хоппер. Эффект неожиданности. Старший сержант Гоббин не знает, что мы за ним идем.

Хоппер опустил голову, и доктор пронзил его резким взглядом.

– Мы должны действовать сообща, констебль. Должны следовать плану. Если все удастся…

– Удастся?! – возмутился Хоппер. – Вам стоило бы обновить завещание перед выходом.

– Я обновил.

– Вы… что?

Доктор Доу вздохнул.

– Что бы вы себе ни думали, констебль, я очень серьезно отношусь к тому, что мы задумали.

– С мальчишкой попрощались?"

"– Это лишнее. Терпеть не могу подобные прощания: они слишком отдают мелодраматизмом и сентиментальностью. К тому же он сейчас спит дома – в безопасности. Признаюсь, так тихо и спокойно там давно не было – подумываю, в будущем усыплять его почаще.

– Если вы вернетесь. И зачем я только послушался Бэнкса и встрял в это дрянное дело! Сейчас был бы дома, клеил новенькую модель паровоза! Эх, кажется, ей не суждено быть собранной и занять место на полке.

– Не знал, что вы коллекционируете модели паровозов.

– Потому что это не ваше собачье дело, доктор! – Кэб тряхнуло – видимо, колесо провалилось в ухаб на мостовой, и констебль выругался: – Проклятые колдобины!

Доктор внезапно подобрался, повернул голову, словно к чему-то прислушиваясь.

– Вы чего? – удивленно уставился на него Хоппер.

Доктор Доу приставил палец к губам и указал за спину.

Констебль понял без слов: к кебу, в котором они ехали, прицепилась «пиявка».

***

Колесо ухнуло в выбоину на мостовой, и экипаж подпрыгнул.

– Да чтоб тебя, Бричер! – рявкнул старший сержант Гоббин.

– Простите, сэр, – повинился сидящий спереди за рычагами констебль. – Это все мостовая…

– Заткнись! За годы, что ты возишь меня домой, можно было запомнить все ухабы!

– Сэр, это новая выбоина – утром ее не было, чем хотите клянусь! Город разваливается.

– Это ты разваливаешься, Бричер! Веди эту колымагу ровнее, или я тебя заменю!

– Слушаюсь, сэр.

Гоббин снова повернулся к окну, но не увидел ни улицы, по которой ползла эта дрянная дымная консервная банка, ни снующих по тротуарам прохожих. За грязным стеклом в вечерней темноте будто плавились огоньки фонарей, истекая рыжим светом и расплываясь в тусклую грязную гадость.

Мыслями старший сержант был все еще в Доме-с-синей-крышей, который покинул каких-то двадцать минут назад.

Дело зашло в тупик.