Няня из Чайноботтам

Генри очень болен – и его слюнопускание очень заразно. Доктор Доу говорит, что эта болезнь передается только констеблям, и они тут же тоже начинают пускать слюни. Полюбуйтесь…

Молодой человек придвинул хряккса к Хопперу, и тот отшатнулся.

– Пру-у-удс! Я же велел держать его подальше!

Пруддс рассмеялся.

– Да это же просто шутка, сэр! Генри вовсе не заразен. Он всегда пускает слюни.

Шутка?! Хоппер уже не на шутку разозлился.

Он побелел, сдвинул брови и сделал страшное лицо, а затем… тяжело вздохнул. Молодой человек, глядел на него с удивлением – таким грозного констебля он еще не видел.

– Сэр, вы меня позвали, чтобы… Я был очень удивлен, когда получил ваше письмо."

"Хоппер кивнул.

– Да, в общем, Пруддс… э-э-э… Леонард, я могу называть тебя Леонард?

– Вы можете, сэр, но меня зовут Леопольд. И вы это хорошо знаете.

– Да. Так вот, Леонард, – проигнорировал уточнение Хоппер. – Я позвал тебя, чтобы… э-э-э… гм… в общем, тебе сейчас покажется, что уши тебя обманывают, но все дело в том, что не обманывают.

– Меня? – удивился Леопольд.

– Не перебивай, когда я прошу тебя об услуге! Итак… Лиззи тебе, должно быть, говорила, что нас с ней только двое – Хопперов, то есть. В общем, нет у нее никого, кроме меня.

– Я это знаю, сэр, но все еще не понимаю…

Хоппер задвигал челюстью из стороны в сторону. Ему было невероятно трудно говорить, словно все его существо противилось этому.

– Тут кое-что происходит, Леонард. В смысле, скоро произойдет. Мне предстоит важное дело.

Молодой человек испуганно спросил:

– Не вернетесь?

– Лиззи добрая и доверчивая. Не позволяй никому ее обижать. Береги мою сестру, Леопольд.

– Сэр…

К воротам кладбища подъехал кэб. Открылась дверца.

Хоппер бросил напоследок угрюмый взгляд на собеседника и скрылся в салоне. Дверца закрылась. Кэб медленно покатил вдаль по Хмурой аллее.

Леопольд недоуменно глядел ему вслед. Он был настолько сбит с толку, что даже не обратил внимания на то, что констебль Хоппер впервые правильно назвал его имя.

***

Доктор Доу глядел прямо перед собой и какое-то время не моргал, отчего Хопперу, который сидел напротив, казалось, что попутчик пытается забраться к нему в голову.

Констебль пожалел, что сейчас на нем нет его любимого шлема: он искренне считал, что эта незаменимая часть униформы защищает служителей закона от различных грязных поползновений к их мыслям.