Няня из Чайноботтам

Может, на него напала бродячая собака! Или его схватили какие-то проходимцы! А может, он попал в полицию или в больницу! А может…

– Миссис Трикк! – прервал ее доктор. – Вы все только усугубляете. Отправляйтесь на кухню, примите успокоительные капли.

– Но нужно ведь что-то делать!

– И я сделаю, – решительно сказал он. – В первую очередь я напишу господину комиссару: выбора нет, и придется привлечь полицию. Затем – в пожарную часть: люди брандмейстера помогут. Как бы не хотелось этого делать, также напишу мистеру Киттону: его крысоловы могут помочь в поисках.

Ну, и доктору Горрину – пусть перевернет кверху дном больницу. После этого я лично отправлюсь в Странные Окна и найду Бикни – он знает все закутки в Тремпл-Толл. Еще можно привлечь нищих Слепого Бэзила. Ну, и потом я загляну на Чемоданную площадь – там живет Винки, приятель Джаспера: он может что-то знать. Я найду его, миссис Трикк, не сомневайтесь.

Натаниэль Доу говорил с такой убежденностью, что любые сомнения экономки тут же развеялись.

– Я прошу вас только об одном, доктор: когда вы найдете нашего Джаспера, постарайтесь его не убить.

– Ничего не могу обещать.

Миссис Трикк развернулась и направилась на кухню, бормоча, что ей требуется двойное количество успокоительных капель."

"Доктор склонился над столиком и начал составлять письма. Несмотря на волнение, он старался писать лаконично и не изменил ни деловому тону, ни своему идеальному почерку. Самые важные и срочные послания, считал доктор Доу, должны быть написаны максимально внятно, предельно доступно и без эмоций.

Но что важнее – без ошибок и помарок.

Вскоре перед ним уже лежали четыре конверта, одинаково подписанные: «Дело невероятной важности». Трудности заключались лишь в том, что у доктора было всего две пересыльные капсулы для пневмопочты.

«Какие два конверта отправить сначала?.. В Дом-с-синей-крышей и в пожарную часть? Или в полицию и Киттону?.. А может, Горрину и Киттону? От кого я хочу меньше всего услышать, что труп Джаспера найден?»

И тут эмоции взяли верх.

Рассуждения приняли хоть и ожидаемый, но весьма неприятный оборот: во всех красках доктор представил лежащего неподвижно племянника, белого, с широко раскрытыми глазами, возможно, всего в крошках от печенья «Твитти»…

Натаниэль Доу так глубоко ушел в свои мрачные фантазии, что не услышал, как к дому подъехал экипаж.

Но зато он услышал, как к двери кто-то подошел.

Доктор застыл.