Няня из Чайноботтам

Приветственно приподняв котелок, Шнырр Шнорринг попросил:

– Вы не поможете мне выбраться? Лаз оказался непредсказуемо узким.

– Вот еще! Думаешь, нам хочется к тебе прикасаться? – поморщился Бэнкс и попытался наступить на руку бродяги, но тот вовремя успел ее убрать.

– Сам вылезай, – добавил Хоппер.

Шнырр Шнорринг издал полный трагизма стон и начал изо всех сил елозить, упираясь рукой в землю.

Наконец, проявив всю свою червячность, он выбрался наружу, отряхнул ржавчину с пальто (меньше ее не стало) и отвесил констеблям поклон, при этом жадно зыркнув на пирожки в их руках.

– А вы будете доедать?

– Само собой, – раздраженно ответил Бэнкс и демонстративно сунул пирожок в рот.

– Говори, что выяснил, Шнырр, – Хоппер доедать свой пирожок не торопился. Повел им из стороны в сторону. – Будешь хорошим Шнырром, отдам его тебе.

– Я ведь не Шнырр, – облизываясь, ответил бродяга. – Меня зовут…

– Всем плевать! Хоть бы тебя звали Король Льотомна! Что разнюхал? Ты ведь не случайно назначил встречу у этой мастерской?

Шнырр Шнорринг запустил по локти руки в карманы.

– Да… гм-хэмм… не случайно, господа хорошие. Как вы мне и велели, я побегал, поспрашивал. Сведений не то чтобы много. Но вы верно сделали, что послали меня. Здесь была толпа ваших коллег – они всех допытывали, но вы знаете, как это бывает: местные не сильно любят откровенничать с господами в форме. Между тем я способен даже из дохляка вытянуть сведения и…

– Шнырр!

– Эм-м… да.

Бэнкс и Хоппер встрепенулись.

– Кто?!

– Было темно, и цветочница не смогла как следует рассмотреть спутника мистера Уилкса. Лишь то, что он был в красной шляпе. Но ей показалось, что тот шел чуть впереди и будто бы вел его за собой. Они вошли в этот дом.

Хоппер нахмурился.

– Значит, кто-то его вел за собой.

Толстяк проигнорировал и спросил у Шнырра:

– Ты его не нашел? Уилкса?

Шнырр Шнорринг покачал головой.

– Я поузнавал у жильцов. Ни к кому из них констебль не приходил. Выхода на чердак я не нашел, но зато обыскал котельную – и там никого. Уже думал идти вам докладывать, но кто-то из жильцов – какой-то гадкий хмырь! – запер меня в котельной, обозвал пройдохой, которому в их доме не рады, и пообещал через пару дней позвать констебля.