Няня из Чайноботтам

В полицию Тремпл-Толл плюнули, и мы это не стерпим. Вопросы?

– Может быть, вызвать мистера Мэйхью? – неуверенно спросил констебль Гун. – Все же он лучший сыщик в городе.

– Никакого Мэйхью! – рявкнул сержант Кручинс. – Я проведу расследование не хуже.

Слово взял Лоусон:

– Я бы рекомендовал включить и поставить в строй констеблей-автоматонов. Сейчас они пришлись бы как нельзя к месту.

– Твои рекомендации не требуются, старичье, – гневно ответил старший сержант. – Эта рухлядь стоит в подвале уже двадцать лет – она давно сломана.

Хоппер подумал, что лучшего момента высказать уже какое-то время вертевшуюся у него на языке просьбу, может не представиться.

– Сэ-эр, – осторожно вставил он, – а можно мне другого напарника, раз уж такое дело?

– Ты спятил, Хоппер? Что за бред? Бэнкс – твой напарник.

– Но, сэр, мы не то чтобы ладим в последнее время и…

– Не слушайте его, сэр! – воскликнул побагровевший Бэнкс.

Гоббин чуть склонился вперед и сцепил пальцы.

– Меня не интересуют ваши свары! Никакого другого напарника, Хоппер! Думаешь, у меня тут полные карманы свободных констеблей?

– Нет, сэр, но я…

Старший сержант дернул головой, и Хоппер решил, что лучше не договаривать.

– Брум.

– Вопросы и пожелания больше не принимаются, – сказал сержант Брум. – Все свободны. Разойтись!

***

Огромная неповоротливая фигура шевельнулась в тумане.

Хоппер встал на месте, испуганно глядя на это порождение ночных кошмаров. Бэнкс остановился и с неодобрением покосился на напарника.

– Ты чего?

– Да это… Оно…

– Ой, оставь! Когда это ты стал таким пугливым, Хоппер?

Напарник не ответил, и Бэнкс, махнув рукой, направился прямо к громадине у жаровни. Хоппер неуверенно двинулся следом.

На поверку страшное существо оказалось невероятно толстым продавцом жареных каштанов в грубом кожаном фартуке и грязном котелке.

– Эй-йей! – завидев их, воскликнул торговец. – Жареные каштанчики! Хрустящие, с трещинками, вкуснющие! Всего два фунта за рожок! Фунт – за полрожка!

Бэнкс тут же нацепил деловой вид – надвинул на лоб шлем, упер руки в бока и поцокал языком.

– Два полрожка.

– Может, один целый, господин констебль? – удивился торговец.

– Сказано же: два полрожка.