Купеческая дочь замуж не желает

Я решила, что неплохо бы прояснить ситуацию, а то уже постоянное то ли недоверие, то ли осуждение стало напрягать.

— Милаш, скажи, что тебя не устраивает? Я что, причинила какой — то вред кому — либо? Или порчу навела? Или на людей бросаюсь? Что ты все время хмыкаешь?

Охранник вздохнул:

— Даже не знаю, что и ответить вам, лэрина. Нет, конечно, вреда вы никому не делаете, наоборот, все пытаетесь сделать, чтобы людям лучше жилось и работалось. Я же вижу, что вы тоже работаете не меньше других в поместье. Просто…, необычно это все, так только в старых сказках было.

— Думаешь, я сразу поверила? Тоже не верила, не хотела, убеждала себя, что только в сказках, а вот, выходит, правда это. Я помню, когда болела и была почти на пороге смерти, мне кто — то говорил, что надо всего лишь искренне поверить в магию. И, разумеется, быть добрым человеком, не делать зла людям. Вот ты, Милаш, попробуй поверить! Вдруг получится?

Он ничего мне не ответил. Я опять осмотрела дорогу.

На эти пятьсот метров у меня ушло более двух часов. Зато я не получила такого магического истощения, как в прошлый раз. Вывод — не надо спешить. И все этапы выполнять поочередно, а не пытаться охватить все сразу. Пупок развяжется.

Но сейчас дорога от главного «шоссе» до ограды имения была ровной, плотно укатанной, с нормальными откосами и водосливом по сторонам дороги.

Ближе к вечеру вернулись из города наши торгаши. У сарая с ледником разгружался фургон, какие — то корзины рабочие несли на кухню. Видимо, что — то заказывала наш главный кухмейстер — тетушка Малия. Я в ее дела не вмешивалась, мне своих хватает, а она повар опытный, лишнего заказывать не станет, все расходы они с экономикой тщательно подсчитывали и записывали.

Возле парадного крыльца была какая — то суета, слышны крики и плач. И, как мне показалось, плакала Лимка.