Незнакомец. Суровый батя для двойняшек

Но правила есть правила, если ты дочь босса – отвечай за него и его поступки.

– Разве дети и внуки должны отвечать за родителей? – спрашиваю срывающимся от волнения голосом.

– Нет. Но по факту отвечают.

– Меня выпустят. Это недоразумение, – твержу упрямо.

– Выпустят, если батя твой любит тебя больше денег, – подмечает Аня. – Скорее всего, у них на это расчет. Мезенцев точно знает, что Угрюмый не стал бы выдавать тайну дочери, значит, он надеется надавить на Угрюмого. Для этого закрыл тебя здесь. Не удивлюсь, если с тобой начнут происходить неприятные вещи!.

– Что??? – громко вскрикиваю. Бросаюсь к дверям.

– Выпустите. Умоляю! – барабаню по двери ногами и кулаками. Прошу сквозь слезы. – Пожалуйста, позвоните майору Седому, скажите, что нас с его сыночком здесь держат, он нас вызволит. Заберет отсюда.

– Кто заберет? – маленькое окошко в двери открывается, заглядывает охранница.

– Майор Седой, мой бывший муж.

– Неположено.

– Позвоните ему, умоляю! У меня же есть право на один звонок.

– Правда? – усмехается женщина в форме. – Имя, фамилия твоего мужа-майора? – в голосе усмешка, но я не реагирую, потому что от шока ничего не понимаю. Я так сильно боюсь находиться здесь. Безумно боюсь, что моему малышу причинят зло и боль, что хочу поскорее убраться отсюда.

Неожиданно до меня доходит, что я не знаю настоящее имя и фамилию спецагента. Под прикрытием он носил кличку Седой. А женился на мне по фальшивому паспорту, под именем Седов Мирон.

– Не шуми больше, иначе накажу! – окошко с лязгом закрывается, и я бреду обратно к столу.

– Говоришь, сынок у тебя от майора? – спрашивает гневно Вета и не дает мне сесть, бросает на мое место книгу.

Бегло пробегаю затравленным взглядом по лицам отпетых зэчек, понимаю, что только что нажила себе врагов.

Отнекиваться и врать, что я наврала охранницам смысла нет.

– Да, – выдыхаю уверенно.

– А знаешь, девочка, ложись-ка ты на верхней шконке! Анька, занимай обратно свое место.

– Я не могу, меня тошнит, – шепчу дрожащими губами.

– Твои проблемы. Не надо было под мента ложиться!

Неожиданно настроение в камере меняется с дружеского на вражеское, и я понимаю, что придется нелегко.

Но рассказывать, как было все на самом деле настроения нет.