Незнакомец. Суровый батя для двойняшек

По всей видимости, пытаются узнать, где зарыты сокровища Кощея. – Я ведь сразу понял, что ты такой же как я! – выдыхает мерзавец.

– Как ты смеешь! Какой такой? – рычу гневно.

– Однолюб. Правильный мужик.

– Что??? Чего несешь, гнида?

– Я все рассчитал до мелочей, – бубнит, улыбаясь кривой улыбкой. Ты дал мне двадцатку – теперь я могу спокойно сдохнуть, устал бороться и контролировать всё. Теперь я спокоен за любимую дочь, за внуков за продолжение своего рода. Могу и сдохнуть.

– Что?! – хватаю его за грудки.

Сожалею, что не имею права придушить его своими руками.

– Я эту схему всю мутную с Прибором придумал и Машку надоумил к тебе пойти. И за Диму ее выдал с расчетом, что ты узнаешь, захочешь спасти. Немного с сроками исполнения плана я ошибся! – усмехается, а я борюсь с желанием выбить ему еще пару зубов.

– Отпустите! – слышу голос охранника за спиной.

– Да больно надо мараться! – отпускаю.

Выхожу на улицу, сгибаюсь пополам прямо на крыльце. Дышать нечем. Желудок крутит. Рассудок мутный.

Пытаюсь вдохнуть свежего воздуха.

Понимаю, что Егор обвел меня вокруг пальца. Так и заставил признать семью, взять ответственность за наследников.

Признаю его коварный острый ум.

Падаю в машину, еду в аэропорт. Через сутки я встречусь со своей настоящей семье, и уже никогда не расстанусь с ними.

Так хотел Угрюмый.

Так хочу я!

Глава 47

Мирон

Остров, на который я отправил свою семью находится в Индонезии, лететь до него так долго, что я успеваю передумать все думы. Перед глазами проносится прошлое, будущее, и замирает оно ровно на той точке, на которой сейчас сконцентрировалась вся моя жизнь – моя женщина, мои дети.

Кем надо было быть, чтобы отказаться от своих наследников?

Даже думать не хочу на эту тему. Главное, чтобы Мария меня простила.

Прошел месяц с момента, когда я видел ее в последний раз вживую. Конечно, мы общались в интернете, но это совсем не то.

До своего маленького острова счастья плыву на быстроходном катере. Он приближает меня неумолимо к берегу, и я вижу на пристани три родные фигурки.

"Одна высокая и стройная с копной светлых волос, она машет мне очень часто и что-то кричит. Две маленькие по бокам от нее с кудрявыми головками – русой и белокурой. Дети тоже машут мне и кричат. Катер приближается, и я могу расслышать слова:

– Мир!

– Па-па!

– Папа!

Схожу с трапа и бросаюсь к своей семье. Я растерян, не знаю, кого первым прижать к себе. Выбираю детей.

Бросаю чемоданы рядом на песок, хватаю сына и дочку и поднимаю одновременно.