Нежность отца подруги 2

– Хочешь, проведу тебя по дому? – спрашивает.

– Конечно, хочу. У Вас не дом, а произведение искусства.

Хожу по роскошному жилищу Михаила Петровича, открыв рот, как по музею. Я не разбираюсь, что сколько стоит – но что-то мне подсказывает – в обстановку вложили бешеные деньги. У Тепляковых дом гораздо скромнее и минималистичнее.

– Спасибо, милая. Дом после моей смерти перейдут к сыну.

– У вас есть дети? – удивляюсь.

Он кивает и приглашает меня в ботанический сад. Здесь стоят два плетеных кресла возле столика и качели с желтой подушкой.

– Мое любимое место в доме, – говорит старик, любовно осматривая кадки с растениями.

– Здесь здорово, – соглашаюсь.

– Сейчас подадут вино и сыр. И я начну свой рассказ. Вижу, что ты успокоилась и мне доверяешь – это хорошо. Не люблю наводить ужас на людей, особенно на хорошеньких девушек.

– Так что от меня требуется?

– Выслушать меня и дать слово, что после моей смерти ты передашь запись разговора одному человеку.

– После смерти? – испуганно переспрашиваю."

"– Мне недолго осталось. Одной ногой в могиле стою. Может месяц, максимум два.

– Но почему? – вырывается у меня.

– Саркома.

Он худ и ненормально бледен. Щеки впали, глаза ввалились. Теперь-то я вижу, что он серьезно болен.

– Но не об этом я хотел рассказать.

В помещение бесшумно входит мужчина средних лет с подносом в руках и ставит перед нами открытую бутылку красного вина, нарезанный сыр разных сортов и два бокала на ножке.

– Сейчас включится запись, и наш разговор будет записываться. Тебе особо не надо говорить или спрашивать. Я сам буду говорить.

– Хорошо, – киваю.

В горле першит от необычности происходящего. Я чувствую, что стала частью какой-то семейной тайны. А может быть, он сейчас признается в том, что серийный маньяк и запись нужно будет отнести в полицию?! Волоски на моих руках встают дыбом.

Отпивает глоток вина, некоторое время держит его во рту и потом отчетливо глотает. Повторяю за ним. Хмм, так действительно вкуснее, чем хлебать залпом. Вот это и называется: смаковать.

– Я долго искал человека, приближенного к семье Тепляковых, чтобы использовать его в своих целях. Сначала остановился на Инге, но вряд ли эта женщина дождалась бы моей смерти. Она бы обнародовала информацию в тот же день, когда ее получила.