Нет жалости во мне

Потому что врач так сказал, которого она доставила к нему из сельской больницы – еще и на лапу дала, чтобы никуда не сообщал. А то, что Ирку к себе пригласила и самогона для пацанов раздобыла – так все это удовольствие обошло Алика стороной. У него был свой кайф – микстуры, компрессы, примочки. Теперь вот Катька решила заняться его зубами. И скажи после всего этого плохо про нее...

– При чем здесь гинеколог? – пренебрежительно фыркнула она, когда Сашка осталась далеко позади.

– Ну, это как в анекдоте.

– Смешно, – нервно усмехнулась Катька. – А то я уже подумала...

Она нарочно затянула паузу.

– Что ты подумала? – не выдержал Алик.

– А что она из абортариев не вылезает... Кто это вообще такая?

– Сашка.

– Та самая? – вскинулась она.

– Ну да, из-за нее сыр-бор.

– И о чем ты с ней лясы точил?

– В любви признавался.

– Я серьезно, – дрогнувшим голосом сказала она.

– И я серьезно.

– Ну, если Валек... – облегченно вздохнула Катька.

– А ты что, ревнуешь?

– Я тебя ко всем ревную.

– А к себе?

– Нет, к себе не ревную.

– А к своей маме?

– При чем здесь моя мама?

– А кто меня сейчас насиловать будет?

– Это не страшно.

– Для кого не страшно, для меня или для тебя?

– Для меня. И для тебя, если ты не трус.

– Покажи мне мужчину, который не боится бормашины? – спросил Алик.

И будущей тещи, мысленно добавил он. И пугливо поежился.

Татьяна Геннадьевна встретила его подозрительно прищуренным взглядом. Наверняка она понимала, почему ее дочь так печется о парне, которого привела к ней на прием. И, судя по сомнению в ее глазах, Катькин выбор не очень ей понравился. Если так, то печалиться не о чем. Пусть она объяснит своей непутевой дочери, что Алик ей не пара, пусть отговорит ее, пусть рассорит их, если уж на то пошло.

– Как вы чувствуете себя, молодой человек? – приятным грудным голосом спросила женщина.

«Хреново, хоть вешайся», – мысленно ответил Алик. А вслух сказал другое:

– Да ничего, нормально.

Не хотелось грубить женщине, которая должна была вставить ему целых три зуба. И вообще, при всем своем неприязненном к нему отношении Татьяна Геннадьевна производила приятное впечатление.