Нет жалости во мне

Они сейчас все под себя гребут, а у Касатона здесь все схвачено так, что без него ничего не сдвинешь. Ну, не мне тебе объяснять...

– Значит, мешает Касатон московским. А кому конкретно? Ворам или новым?

– Вот чего не знаю, того не знаю! Игорек, он пацан продуманный, слова лишнего не скажет...

– А может, врешь ты все? Может, нет никакого Игорька?

Если Сашка спала с ним, то могла рассказать ему историю про Игорька, про то, как искал его Касатон. Вот и схватился Енисеев за эту соломинку.

– Да есть!.. Сам, своими глазами его видел!.

– Знался с ним, говоришь?

– Ну да, он в бригаде у Дымыча был. Ну, черняховская братва...

– Дело прошлое, – кивнул Алик.

– Ну, может, и прошлое, да только Дымыч сейчас где-то в Москве. Ну, вроде в бизнесе...

– Так, может, он это Касатона заказал?

– Да нет, ему это ни к чему... Хотя кто его знает...

– Ты Дымыча хорошо знал?

– Ну да, вместе начинали...

– Мне нужен адрес.

– Чей, Дымыча? Так я ж откуда знаю? Я его сто лет не видел. И еще бы сто лет не видеть...

– Адрес, где Саша живет?

– А-а.

– Номер телефона?

Алик выпытал все, что знал Енисеев. Это порядком его утомило, но дело того стоило.

– Так ты отвезешь меня к Касатону? – упавшим голосом спросил приговоренный.

Похоже, он уже понял, что ему никогда не выбраться из этой ямы.

Алик молча покачал головой и неторопливо направил на него ствол.

– Ну, не надо! – закрывая голову руками, взмолился Енисеев.

Но Алик все же нажал на спусковой крючок.

Первая пуля пробила череп у самой макушки, вторая угодила в подставленную руку – возможно, застряла в ней. Чтобы наверняка, Алика выпустил в жертву всю обойму. И когда убедился, что с ним кончено, велел засыпать его землей.

Ильяс и Митроха молча взялись за лопаты. Алик отошел в сторонку и нервно закурил. Его терзал вопрос, почему Касатон поручил ему Енисеева, ведь он же должен был понимать, что Алик может узнать от него про Сашку? Он же знает, что когда-то она была его девушкой. Что это – проверка или предупреждение? Если проверка, то Касатон хочет знать, как поведет себя Алик в этой ситуации – или тряхнет стариной в постели с ней, или отступится от нее, чтобы не переходить дорогу своему боссу.

Проверял его Касатон или нет, но он решил пока не говорить про Игорька. И все потому, что не очень ему нравился «крестный папа».