Невеста в гробу

Так что я легла на живот и накрыла голову подушкой.

— Что тут мазь от ожогов? — спросил он.

— Пятая от сте… — начала я и едва не выругалась. Кровосос проклятый всё переставил! — Белая такая бутылочка с широким горлышком и надписью «от ведьм».

— От ведьм… — задумчиво произнёс Чича, и я была вынуждена была пояснить.

— В самом начале существования Астароса у нас проживала туча диких ведьм, — начала я. — Ведьмы довольно тяжело убиваемы…

— Я заметил, когда мы охотились на одну из них, — ровно ответил Чича, садясь рядом со мной на кровать и осторожно задирая мою ночную рубашку до талии.

Я сглотнула скопившуюся во рту слюну и продолжила:

— Поэтому ведьм обычно привязывали к чему-нибудь, что не жалко сжечь — и сжигали. А сжигание… — я снова замолчала, почувствовав, как моих волдырей касаются неожиданно нежные пальцы с жирным кремом.

Я отлично помнила, как этими самыми руками Чича разорвал грудь моего незадачливого почти убийцы, и оттого такая нежность несколько пугала. А Чича продолжал методично наносить мазь. Судя по тому, как он прибрался в комнате, я могла не беспокоиться ни об одном ожоге. Им всем предстояло попасть под мазь.

Мазь действовала довольно быстро, и вскоре стало куда менее больно, и я совсем расслабилась, решив наконец закончить рассказ:

— Сжигание — это почти про ожоги. Поэтому мазь от ожогов — мазь от ведьм.

— Шедевральная логика, — заметил Чича, продолжая гладить меня, но так аккуратно ровно там, где мазал, что я решила ему не мешать. Эти круговые движения меня усыпляли. Я ведь давно не спала, очень давно. Может, мне стоило поспать? Если найдут заклинание, меня наверняка разбудят.

Я уже закрыла глаза и начала проваливаться в сон, как вдруг резкая боль заставила меня подскочить и заорать. Если бы рядом была лопата, я бы точно врезала ею, но в комнате было прибрано абсолютно всё!

Пришлось швырнуть в вампира подушкой, от которой он без труда увернулся.

— Ты чокнулся, что ли? — заорала я. — Как гномы? Или мазь токсична для кровососов⁈

— Прости-прости! — Чича и впрямь выглядел сконфуженным и протягивал ко мне руки ладонями вперёд, но я не собиралась ему верить. Потому что его губы и клыки были в крови. В моей, между прочим, крови! Ладно бы он хомячка какого загрыз, я бы простила.