Невеста в гробу

Или Звояр собирался отомстить всем, кто его мог помнить через их детей и внуков, или же…

— Форт Каньер, — заявила возникшая за другим плечом эйри и захохотала. — Старикан оказался не таким простым, каким казался. Правильно, пусть сдохнут все!

Я поморщилась.

— Малассеция, я всерьёз думаю о возможности изгнать твой дух, — пригрозила я. — Ты вообще можешь о чём-то кроме убийств и поедания людей?

— Могу, — эйри облетела меня. — Но сейчас именно это и происходит! Каньер хотел отомстить своему убийце много лет! Но без твоего поцелуя он бы не вспомнил, кто это сделал и с чьей помощью.

Я поникла. Эйри была права. Каньер жил себе спокойно, то есть, не жил, понятия не имея, кто и почему его убил.

— О, сколько Форт обещал разделаться с каждым, причинить боль каждому! — продолжала Малассеция. — Кто же знал, что у него это реально получится! Жаль, что сам Звояр ушёл от его мести, но, полагаю, у инквизиторов ему лучше не будет.

— Ага, — буркнула я. — Могла бы и раньше рассказать.

— Ты не спрашиваешь, — пожала плечами эйри.

Я подняла голову.

— Я их сожру! — хищно распахнула пасть Малассеция, потом закрыла её и добавила. — А потом и всех остальных.

— Не сомневаюсь даже, — буркнула я, теряя интерес к кровожадной твари.

Итак, мы знали, почему именно эти студентки пострадали. Конечно, мы не знали подробностей, но к чему они нам? Каньер мстил за свою смерть, этого и достаточно.

К нам бочком подкрался Апфель. На Кайсу его душечка поглядывала с лёгким испугом.

— Я узнал у девушек, что спрашивал декан Каньер до того, как они ушли, — застенчиво произнёс он. — Он всех спрашивал про старших родственников. Даже про какого-то скульптора у алхимички Ниры Голдон.

Я кивнула.

— Да, мы тут разобрались, что Форт Каньер мстит всем, кто был связан с его убийцей Юлием Звояром, — пояснила я ему и быстро добавила. — Но это хорошо, что мы теперь знаем, кого и за что.

Беда с этими сыщиками, вечно их нужно подбадривать, вот тут же душечка плечи опустил и чуть не расплакался.

— Ты молодец, — добавила я, чтобы закрепить эффект. — Понять бы кто те двое, которых мы не нашли.

— Трое? — Апфеля я зря похвалила. Тут же всё испортил.

— Третья Софи, просто на неё кто-то наложил ещё одно проклятие, — терпеливо пояснила я. — И поэтому она жива. Вот если найдём того, кто его наложил, тогда и разберёмся со всем этим. Или хотя бы само проклятие.