Невеста в гробу

— Апфель, опроси, пожалуйста, соседку Ниры. Вдруг она видела у неё проклятие.

Душечка Апфеля надулась от важности, а сам он тотчас всё испортил.

— А кто здесь её соседка? — спросил он.

— Кто тут нюхач — ты или я? — вопросом на вопрос ответила я. И Апфель бочком сконфуженно покинул нашу группу.

— Думайте, где девушка могла хранить проклятие, — потребовала я.

— Его могли дать родители, во многих семьях так принято, — влезла Арриена. А я и не заметила, как меня облепили призраки.

— Она вызубрила его наизусть и сожрала единственный экземпляр пергамента! — предположила эйри, которая наконец вернулась после неудачи с телом Карбия и делала вид, что ничего такого и не было.

Права эйри была в одном: сильные проклятия обычно переписывали на пергамент, бумага их не держала. Представить высокую, но тощую Ниру жующей кусок кожи с проклятием, мне никак не удавалось.

— Ещё версии будут? — мрачно спросила я. И тут поняла. Да, Даррен мне сам же подсказал место, где Нира могла сделать тайник, просто я не сообразила!

И я бросилась к комнатам, чтобы лично первой найти его.

Глава 19

Вот пыточные инструменты пригодились!

'В любой безвыходной ситуации

необходимо сначала назначить виноватых.

Ситуация разрешится или нет,

а виноватые останутся виноватыми'

Король Флин Первый Интийский

«Тайные мемуары величайшего правителя со времён появления государственности».

— Ну ты и бегаешь, — Бриен ввалился в комнату Ниры сразу за мной, что означало лишь нежелание Даррена и Чичи вообще бежать.

— Жизнь такая, — лаконично ответила я и принялась шарить взглядом по комнате. Я знала, где буду искать, но у Нирочки ни разу не была и теперь навёрстывала упущенное.

Было довольно опрятно, но это ничего не значило — девушки совсем недавно из разрушенного общежития перебрались в здание университета и ещё не все успели как следует обжиться и намусорить в своё удовольствие. А если Нира занималась проклятием, то ей и вовсе было некогда.

Заодно я обнаружила, что Даррен чрезвычайно преуменьшал увлечённость Ниры Виком. Мало того что портрет в весьма массивной рамке стоял на тумбочке рядом с кроватью.