Невеста поневоле

А почему они все одного возраста? А где взрослые особи? А есть ли вообще? У Мор ведь есть, я видела десяток зеленых бабочек на Земле! Дети… а где их мама. А кто их мама…

— Эрей Валерия? — Раздается звонкое за спиной. Разворачиваюсь, стоит мальчишка голубоглазый, миленький, щекастенький. В свете огоньков лесных такой лапочка.

Киваю, как завороженная. В груди нечто необычное затаилось. Никогда такого не испытывала, будто ангельской тайны касаюсь. Тянет как магнитом к нему, обнять хочу, как родного.

— Эрей Валерия! — Повторил громко и на колено опустился, как рыцарь перед присягой.

"Посмотрела на детвору остальную. Резвиться перестали резко. Дисциплинированно замолчали, слезли с опешившего папки и опустились на колени, как и первый мальчишка.

Эрей Авель смотрит на своих детишек ошарашено, на меня вопросительно. Пожимаю плечами. А он набирает воздуха в грудь и гудит, как слон протяжно. Детишки срываются с места и в джунгли свои новогодние уносятся испуганно.

Подходит ко мне. В глазах укор.

— Они не должны были знать…

— Есть еще… э, дети?

— Есть. И все они умрут, если я не принесу нужное количество пыльцы королеве.

— Чьи это дети?!

Взгляд потупил, отвернулся и уселся на краю обрыва. Ножки свесил. Подумаешь, земля километров через семь внизу.

Лишняя я. Задавила эта мысль мое горло. Обида какая — то вырваться хочет. Детей он своих защищает! Его это дети! От нее! От Клесаны! И он понимает, что я не должна этого знать! Поэтому молчит!!

Почему она так жестока?!

Я люблю его.

Подступаю ближе, усаживаюсь, свесив ножки, как и он. Удивлен моей смелости, вижу по глазам. Руку к ноге моей прислонил, страхует.

— И совсем тебе не страшно? — Удивляется. Вопрос многозначительный.

— С тобой не страшно, — говорю тихо. — А без тебя от страха умру.

— У меня нет выбора, — произнес не сразу.

— И ты все еще утверждаешь, что она любит вас? — Пытаюсь достучаться до его здравомыслия.

Повернул голову, посмотрел мужественно, улыбнулся уголком рта. Улыбка, иногда это признак боли, знаю по первой встрече… Встаю, балансируя по краю, обнимаю его за шею. Закапываюсь с носом в золотые кудри и произношу ласково:

— Я люблю тебя, как человечка. Пусть звучит жалко. Но ты поймешь, что сильнее любви слабой твари дрожащей нет ничего на свете. Мы ценим, и мы боремся до конца. Я, как глава клана Эрей запрещаю тебе умирать. Не смей даже думать.