Невеста для злодея

Тут Мадди подошла к сервировочному столику и, взяв чайник, снова наполнила чашку лорда Гилмора.

– Прошу вас, милорд. – В этот момент ей показалось неуместным называть его папой. – Вам сахар, сливки? Или, может, кусочек торта?

– Нет-нет! – Граф взглянул на нее с раздражением. – Роль хозяйки в этом доме вам никто не предлагал. Это место леди Софии.

Мадди широко улыбнулась:

– Но ее здесь нет сейчас, милорд, а мне бы хотелось быть полезной. Поскольку я теперь член вашего благородного семейства."

"Отвернувшись от графа, она наполнила чаем также и чашку вдовствующей графини.

Мадди и сама не отказалась бы от освежающего чая, но других чашек на подносе не оказалось, а просить, чтобы ей принесли чашку, она, разумеется, не стала. «Пусть эти снобы не замечают меня», – решила Мадди и вернулась к сервировочному столику, чтобы поставить чайник на место.

Тут к ней подошел муж и взял ее руку в свою, изображая нежность. Хотя Мадди понимала, что это всего лишь спектакль, от его прикосновения ее тотчас пронзила дрожь, и казалось, что все клеточки ее тела откликались на его близость. Подобная реакция раздражала ее и озадачивала… И ведь в этот момент он не вызывал у нее симпатии…

Но Нейтан этого не замечал, поскольку его взгляд был прикован к отцу.

– Полагаю, ты позволишь моей жене и мне остаться в Гилмор-Хаусе. Я только недавно прибыл в Лондон, а чтобы обзавестись собственным домом, понадобится какое-то время.

Гилмор со стуком поставил чашку на стол.

– Отправляйся в отель. Там тебе будет удобнее.

Губы Нейтана растянулись в лукавой улыбке:

– Значит, тебе все равно, что подумают люди, узнав, почему ты сторонишься своего наследника?

– Он прав, Гектор, – вмешалась старая графиня. – Ничто не должно омрачить дебюта Эмили.

– Именно по этой причине я и не желаю их здесь видеть. Ты только посмотри на эту женщину… Стыд и позор!

– Да, верно, – подтвердила пожилая леди. – Но все же им придется выходить в свет. А под моим руководством эту вульгарную женщину можно исправить. Во всяком случае – отчасти.

«Они говорят обо мне так, как будто меня здесь нет», – подумала Мадди с негодованием. Очевидно, эти спесивые аристократы считали себя непогрешимыми, хотя на самом деле вели себя ужасно.