Невеста фараона

Я могу создать и погасить цунами, или снежную лавину, или даже Большой взрыв. От переполнявших чувств меня едва не разрывало в клочья. Хотелось всего и сразу.

— Ну как? — шепнула старушка.

— Впечатляет, — ответила я таким же заговорщицким шепотом.

И в следующую секунду выкинула руку к витрине со своей косметической ложечкой. Сверхпрочное стекло с хрустом треснуло и осыпалось на пол мелкими осколками. Другой рукой я выхватила из заднего кармана джинсов бутылек, откупорила его и опрокинула в рот.

Романов сработал четко. Схватил освобожденный музейный экспонат и кинул его мне. Точно, как пас в баскетбольном матче. И я поймала то, что по праву принадлежало мне.

— Нет! — заорала смотрительница совсем не женским басом.

Мир вокруг нас замер, повис в воздухе стеклянными осколками. И мы парили среди них: я, Романов и странный черный сгусток с огненными прожилками.

Глава 32. Даша

Я упала на что-то твердое. И тут же колени и ладони обожгло болью. И да, слегка шершавое — кожу содрала.

Хорошо хоть не головой вперед приземлилась. Рядом, красиво присев, спрыгнул Ахмес. И выглядел он как загримированный для съемок в египетской саге актер. Чудо как хорош. Пока я раздумывала, каким это образом он переобулся в полете, как ему удалось не только сменить пышные придворные одеяния на рубаху до колен, подпоясанную кожаным ремнем, но и стереть с физиономии розовые щечки, неизменно напоминающие о попках младенцев, а также скинуть парик и расчесать собственные слегка волнистые волосы, он распрямился и уставился на меня с недоумением.

— Где мы? — я огляделась. И мне это ничего не дало.

Мы находились черти где. Непонятно откуда струящиеся и дрожащие тонкие лучики света пронзали темное пространство, а дальше во все стороны простиралась густая черная тень. Кажется, она даже клубилась как туман. Стало жутко. Я обратилась к тому, кто меня сюда приволок. Да, мы не друзья и я ему недавно отказала, что не делает наши отношения теплее, но все же, мы тут в непонятной обстановке только вдвоем и могли бы заключить перемирие до тех пор, пока не выберемся в более знакомое место.

Но Ахмес повел себя совсем не как мужчина, желающий перемирия. А ровно наоборот — он сдвинул брови, прищурился, разглядывая меня так, словно впервые видит, а потом спросил:

— Кто ты?

И тон у него такой был, словно в следующую минуту он меня ножиком пырнет.