Нет моей вины (СИ)

У Лены неделю назад родился долгожданный внук, до этого были только две внучки, и Лена со Светой осаждали с тех пор Катю, настаивали, чтобы Катя и Серёжа прилетели знакомиться с новорождённым.

Катя отказывалась, обещая, что они с Серёжей прилетят в новогодние каникулы. Они же вернулись из Бильбао меньше месяца назад, и теперь лететь обратно? Опять школу пропускать? Да и накладно…

Но после вчерашнего ужина с Суворовым Катя вспомнила любимую фразу Лены о том, что смена обстановки — лучшая психотерапия. Нужна встряска, положительные эмоции, движение!

Они улетят сегодня поздно вечером, побудут в гостях чуть больше трёх дней, вернутся во вторник, а в среду Серёжа пойдёт в школу.

Она обрадовала Серёжу, когда он проснулся, и сын всю дорогу до школы бойко и радостно болтал. В школе, молясь, чтобы нигде не наткнуться на директора, Катя быстро оставила заявление у Татьяны Юрьевны. К счастью, обошлось! Суворов не попался навстречу.

В двенадцатом часу, закончив работу в лаборатории, Катя решила сходить перекусить в ближайшее кафе.

Она вышла из здания медицинского центра, когда её кто-то окликнул по фамилии. Катя даже не поняла, мужской или женский голос. Она остановилась, удивлённо озираясь, и заметила худого и какого-то замызганного мужичка, поднявшегося со скамейки навстречу ей. Язык даже не поворачивался назвать это видение мужчиной, настолько он был плюгавый и какой-то чёрный.

— Не узнаёшь? — усмехнулся он, и Катя вспомнила…

Лучше бы никогда не помнить тот день, а ведь они с тех пор не виделись.

— Привет, Жора! Ты что здесь делаешь?"

"— Тебя, Бабушкина, жду! Хочу поговорить.

Ну обалдеть просто! Все призраки прошлого внезапно восстали из небытия, и все хотят поговорить с Катей.

Вздохнув, Катя опустилась на скамейку, где сидел Чигирев, и брезгливо отодвинулась подальше от него.

— Быстрее, Жора, говори, что хотел, и разбегаемся. Мне некогда.

— Хочу информацию тебе продать. Раньше всё боялся, Олеська стращала, а теперь мне всё равно.

При упоминании Олеськи Катя поёжилась, словно подул холодный ветер.

— Если ты мне решил рассказать душещипательную историю, случившуюся пятнадцать лет назад, разочарую тебя! Я ещё тогда догадалась обо всём, не знаю лишь тонкостей. Так что попробуй меня удивить, если хочешь продать свою эпопею.

Он наклонился вперёд и поставил локти на колени.

— Добрая ты слишком, Катька! Святоша. За это и пострадала.