Нерушимый 6

Это был носатый невысокий мужичок, которому огромных усилий стоило не перейти на скороговорку.

Этот сказал, что в течение получаса на наши банковские карты поступят премиальные, еще раз поблагодарил.

Все полчаса от нас требовалось сидеть прямо и изображать заинтересованность, пока сильные мира сего на нашем фоне пиарятся. Потом Ковалев объявил перерыв, и все выдохнули, но ненадолго: помещение начало набиваться журналистами.

За последнее время я столько провел подобных встреч, что уже и не волновался — тем более заранее предполагал, что будут спрашивать конкретно у меня.

Планирую ли я вернуться в «Титан» или продолжу карьеру в «Динамо»?

Понравилось ли мне в Англии?

Где я научился так играть?

Дам ли я интервью такому-то каналу?

Как я прокомментирую игру с «Рейнджерс»? Почему арбитры не пресекли ослепление?

Одни и те же вопросы задавали разным футболистам, в зависимости от личных симпатий, потому пресс-конференция затянулась аж на три часа. Под конец изрядно утомленный Ковалев отклонял дублирующиеся вопросы.

Распустили нас в начале первого, я ломанулся в тренерскую — прочитать, что написали «титаны», осуждают меня или поздравляют. Мне ответили все — что ждут, спрашивали, когда буду. Я ничего не ответил. Если сейчас распрощаюсь с динамовцами, пока соберусь, как раз к вечеру и приеду, ворвусь в раздевалку, устрою им сюрприз. Да, так и сделаю.

Только сейчас понял, как я по ним всем скучал. Все-таки мы бок о бок провели больше года, сроднились.

Последним я прочел сообщение Тирликаса: у него все в порядке, он в норме.

Когда раздевалка набилась футболистами, я встал, откашлялся и проговорил, хлопнув в ладоши:

— Народ! Внимание! — Все повернули головы. — Как и обещал, я вас покидаю. Не скажу, что было приятно с вами работать, особенно поначалу, но это был полезный опыт. Спасибо, что дотерпели до конца, а не закопали где-нибудь в Англии.

— Тебя закопаешь, — проворчал Денисов.

— Ой, да ладно тебе, — Кокорин подошел ко мне, пожал руку и сделал селфи. — Прикинь мы круты! Нормальный ты пацан.

Динамовцы стали подходить по очереди, только Полоз мрачно сидел в углу. Но и он нашел в себе мужество пожать мою руку.

— Нерушимый… я одно хочу сказать: не хотел бы против тебя играть, честно."

"Мы обнялись, распрощались, и я побежал к Никите, поблагодарил за науку.