Непреднамеренное отцовство

Будто кто-то выключил фильтры и человек предстал передо мною в своём реальном облике.

Какая-то струна в глубине души больно дёргается. Я считал его своим другом. Близким, надёжным. А когда у меня появилось слабое место, он туда ударил.

— С чего ты решил, что София и твой сын у меня?

— Может, с того, что ты сразу о них сейчас и заговорил? Я ведь сказал просто «они».

— Потому что они — единственное, о чём ты стал волноваться.

Да, это так.

— Куда ты их дел? Для чего это сделал, Артём? — прищуриваюсь и вглядываюсь в его глаза, пытаясь разгадать истинную причину.

— А с чего ты взял, что это похищение, Ярослав? — он снова удивлённо поднимает брови, а я будто только сейчас понимаю, насколько неприятно это выглядит. — У твоего дома есть камеры, запроси видео и сам посмотри. Соня сама села ко мне в машину.

— Значит, ты ей угрожал. Или обманул, она ведь не знает, какой ты козёл, Тёма. Я вот не знал.

Бразинский встаёт и, засунув руки в карманы брюк начинает по-хозяйски расхаживать по моему кабинету.

— А ты не допускаешь мысли, что она от тебя просто сбежала? — поворачивается и пристально смотрит. — Ты угрозами заставил её бросить привычную жизнь. При этом угрожал отобрать у неё самое дорогое, самое ценное — ребёнка. А женщины такого не прощают, Ярослав. Она тебя ненавидит и боится, а я предложил ей защиту.

Внутри пульсирует. Словно игла с каждым толчком крови входит в сердце.

Но ведь всё изменилось между нами. Всё стало иначе. Особенно этой ночью. Вчера днём. Мне показалось, она выглядела счастливой. И Ромка тоже, а это важно для Софии.

Неужто правда сбежала?.. Нет, не верю.

— Ты лжёшь, — говорю Бразинскому, но в ответ он ухмыляется.

— А ты не так уверен в своих словах как обычно, да, Яр?

— Отвечай, где они. Иначе…

— Иначе, что? — подходит ближе и опирается на стол рядом со мной.

— Я в курсе, что ты её украл. Всё, кроме самых важных файлов, потому что их там нет, Тёма. Они есть только здесь, — показываю пальцем на свой висок. — Но я тебя ещё раз спрашиваю, где Соня и Рома?

Я тоже встаю. Замираем друг напротив друга, готовые вцепиться в глотку.